Мое сердце неистово заколотилось в груди, как забытый в музее турист о закрытую дверь.
- Думаешь это та самая? - Благоговейным шепотом спросил Уух. – Голубая Жаба?
- Да нет, конечно, подделка. – Тоном знатока отрезал доктор Мехов. - Какой дурак потащит с собой в другой мир бесценный алмаз-реликвию? Тем более, сейчас.
Подделка? Бесценный?! Я растеряно прикусила губу. Хотя, гувернер не упоминал, что камень должен быть обязательно настоящим…Ну это ладно. Просил принести камень с посоха Верховного Советника, пожалуйста, на здоровье. Вот советник, вот посох. Только вот как бы этот камушек добыть? Я задумчиво почесала бровь. А если никакого нападения не предвидится, оно было отменено по техническим причинам? Затеять драку для отвода глаз? Вежливо попросить? Подкараулить на улице? Выключить свет и…
Столь внезапная реализация коварных планов поразила не только меня. Вокруг послышались удивленные и недовольные возгласы.
В зале воцарилась кромешная тьма.
Пронзительный крик, тут же захлебнувшийся от хриплого кашля, сработал, как детонатор. Сразу в нескольких местах раздались громкие хлопки, сопровождающиеся вспышками зеленого света. Гости слаженно ударились в панику, дополняя картину всеобщего хаоса воплями, бесцельной стрельбой и бестолковой беготней. Обещанное нападение развернулось во всей своей красоте.
Я на всякий случай достала короткий меч, прилагавшийся к экипировке. Уух и Мехов как-то сразу скрылись из виду. Зато в зареве очередного сполоха я заметила, что ко мне устремился красавец-мужчина с фигурой атлета и интригующими намерениями. Впрочем, мерзкий урод охотно прояснил свои намерения, отобрав у меня оружие, и пнув ногой с такой силой, что я отлетела метра на два и примерно столько же проехала на спине, затормозив о перевернутый стол. Как оказалось, невоспитанного субъекта интересовала вовсе не я. Взревев, как мотор на подъеме, он набросился на темнокожего советника из Звездных Россыпей. Но советник оказался крепким орешком, не только отражая все удары, но и с явным энтузиазмом лупцуя нападающего посохом. Не выдержав столь активной и непривычной эксплуатации, Голубая Жаба возмущенно соскочила с насиженного места, с грустным стуком упала на пол, и покатилась…ко мне! В пылу драки противники даже не заметили ее бегства.
Камушек доверчиво уткнулся в ладонь, и я, не веря своей удаче, до боли сжала его в кулаке. Вот и настало время подумать об обратной дороге…
Луна, выглянувшая из-за оборванного как старая тряпка облака, очертила резкий профиль человека, стоящего под раскидистым дубом на речном берегу. Темные волосы, собранные в хвост, струились по морозному ветру. Глаза, неотрывно следящие за удаляющейся фигуркой, хищно сузились, в руке серебряной молнией вспыхнул изогнутый обрядный клинок.
Позаимствованная в гардеробе не в меру мохнатая шуба оказалась слишком длинной и постоянно путалась под ногами, и, вдобавок, очень тяжелой, оттягивая ноющую спину; я уже сто пятьдесят три раза пожалела о том, что не стала тратить время на поиски собственной одежды.
Снежок весело хрустел под ногами, словно свежая капустка под ножом опытной поварихи. Я бодро шагала по укатанной машинами дорожке, проходящей по реке, на которую набрела несколько минут назад. По моим планам, часа через полтора должен был показаться небольшой поселок, запримеченный еще из машины. Там можно напроситься на ночлег, а утром со свежим силами добраться до города. В конце концов, самое страшное позади…
Кстати, всю дорогу меня не отпускало странное чувство пронзительного, неприятно-знакомого взгляда в спину. Я обернулась и подозрительно оглядела ночной пейзаж. Вроде бы, придраться не к чему. Заснувшая под белым одеялом река. Молчаливый, ощетинившийся черными ветками лес. Лунный свет старательно обводит мои корявые следы. Капустный хруст снега под ногами…Эй, погодите-ка! Лично мои ноги стоят на месте. Под чьими ногами он тогда хрустит? Только тут я заметила, что с обеих сторон от тропинки в снегу медленно появляются цепочки ямок, словно кто-то прицельно обстреливал сугробы яблоками. Поднятая ветром стая снежинок на пару секунд приняла форму двух призрачных лохматых зверей, похожих на борзых.
Этого хватило чтобы сделать то, что никак не удавалось моему учителю физкультуры - разбудить в моем сердце запоздалую любовь к спорту, здоровью и долголетию. Но неведомые монстры бегали однозначно лучше, чем я, и прыгали, кстати тоже. Острая боль пронзила правое предплечье, левую руку, по-моему, несмотря на шубу, и вовсе откусили.
- Сожрут. – Мрачно решила я, заваливаясь на живот.
Но у судьбы были на этот счет другие соображения.
Мы угодили в утреннюю полынью, легко вспоров не успевший, как следует, окрепнуть ледок. Ярко-синяя, какая-то сказочно красивая вода сомкнулась над головами. Глубина у речки была порядочная, течение тоже... Нас в два счета оттащило от спасительной (хотя как посмотреть) проруби.
- А вот и шиш вам. – Подумалось мне с неуместной радостью. – Утону!
Мимо, усиленно работая хвостом, разочарованно прошмыгнула-блеснула рыбина явно недовольная новаторским способом прикормки. Сковавший все тело холод, доспехи, шуба, и вцепившиеся в меня монстры услужливо помогли нашей композиции опуститься на дно в рекордно короткое время (я все еще была в сознании, изо всех сил борясь с разрывавшей легкие нехваткой воздуха). Мягкий толчок, знаменующий приземление, щемящее чувство обиды и последний смертоносный вздох настигли меня одновременно.
Я проснулась в холодном поту, и несколько минут бестолково лежала, постепенно приходя в себя. Неужели, очередной кошмар? Телевизор рассказывал, как в Америке борются с засухой и лесными пожарами, а в Германии - с проливными дождями и наводнением. Правое предплечье жгло огнем, левую руку мучила дергающая боль – лучше бы уж откусили.
Послышался легкий перестук коготков, а потом и скрипучий голос Ууха.
- Ну как она?
- Спит. – Низкий бесстрастный голос Сармина тоже трудно с кем-либо перепутать. В его исполнении все высказывания звучат, как приговор. Я приоткрыла правый глаз – капраль сидел на кресле, спиной ко мне, и сосредоточенно смотрел новости. Нагло шлепая моими тапками, с моей любимой кружкой в руках, в комнату вошел Афанас, потрогал мой лоб, неодобрительно покачал головой.
- Мы, конечно, теперь герои. – Проворчал он. – Хоть и липовые.
- Что за… – Сорвался на крик Уух, но покосившись в мою сторону, образумился, и перешел на возмущенное шипение. – Что за ирония, ёк-макарёк? А кто всех спас? Кто отважно и профессионально обезвредил всех злодеев?
- Он имеет ввиду, Ух, – объяснил Сармин, нет отрываясь от экрана. – Что главная угроза исходила вовсе не от наемников. Кто-кто воспользовался суматохой и выпустил двух Гончих. Если бы они подоспели, сейчас бы не было ни посольства, ни послов, ни наемников, и, возможно, нас с тобой тоже. Их очень трудно убить обычным оружием, они неразличимы для глаза, умны, быстры, безжалостны, идеально вымуштрованы. Я знаю этих тварей лучше, чем хотелось бы... Подвернувшаяся на пути Амалия в комплекте с открытой полынёй – это совершенно невероятное… но роковое для монстров стечение обстоятельств.
Ребята надолго замолчали – то ли для того, чтобы обдумать благодарственные речи в мой адрес, то ли чтобы солидарно почтить память несчастных зверушек.
- Хочешь сказать, это она всех нас спасла, да? – Протянул Уух тоном именитого ученого, которому заявили, что человек на самом деле произошел от грушевой плодожорки.
Я решила, поскорее вмешаться, пока мои отважные деяния окончательно не втоптали в грязь.
- Так возблагодарите меня, скудосильные, и падите ниц!
Наградой мне были три озадаченно-удивленных взгляда и бряканье «послушной» кружки, выпавшей из рук Афанаса.
- Всем привет. – Улыбнулась я, немного смущенная чрезмерным вниманием окружающих, и откинула одеяло с твердым намерением героически восстать на посрамление всем недугам, но тут же пожалела об этом - все тело пронзила невыносимая боль. В глазах потемнело. Но эпатажного падения не получилось. Сармин молниеносно перетек из кресла к дивану, и мягко подхватил меня, почти не потревожив израненных рук, уложил на место, укрыл одеялом и только потом дал волю своему противному характеру.
- Ну куда ты опять собралась? – Злобно спросил он, раздраженно смахивая прядку со лба.
- Сарми-и-и-н. – Укоризненно вмешался Афанас.
- А чего ты на меня кричишь? Какая тебе разница, куда я собралась!
- Амалия. – Снова попытался вмешаться доктор Мехов. Но легче было остановить стадо североамериканских бизонов на полном скаку.
- Да иди куда хочешь, только не путайся под ногами! Куда ни глянь – ты!
- А что я тебе такого сделала, ты, ворчун ногастый?
- Уже которую ночь в кошмарах являешься.
- Бессовестный враль!
- Наглая пигалица!
- Бездушный пень!
В сердцах запустила в него подушкой, причем руку обожгло так, будто она оторвалась и полетела следом. Сармин легко поймал спальный снаряд, молча переждал мои страдания и жалобные всхлипы, и вернул метательную принадлежность, с явным трудом переборов желание положить подушку не под голову, а сверху, на лицо, и придавить посильнее. Афанас и Уух тут же набросились на него с укорами, оттеснив на кресло, где тот засел, сгорбившись и источая бессильную злобу, как кощей над пустым сундуком, здорово походя на набросок неизвестного врубелевского полотна «обиженный демон».
Ехидствовать мне пришлось не долго. Доктор Мехов полез менять повязки (не исключено, что в мстительно-воспитательных целях), сразу отбив у меня всякое желание ёрничать. Процедура была неожиданно прервана утробным рычанием. Источником ужасного звука, как ни странно, оказался не очередной кровожадный монстр, как мне сначала подумалось, а Юнг Сармин. Но на этом странности не закончились – мужчина вскочил с кресла, пнул некстати подвернувшуюся табуретку, и вылетел из комнаты. Хлопнула железная дверь. Я повертела головой, пытаясь найти причину, спровоцировавшую приступ столь бурной нелюбви к домашней мебели, глаза уцепились за экран телевизора, на котором…красовалась моя довольная жизнью физиономия, за обе щеки уплетающая пиццу! Да, реклама – двигатель прогресса…душевных заболеваний.
- По-моему, он меня не любит. – Прокомментировала я севшим голосом. Положа руку на сердце, эта вспышка злости меня порядком напугала.
- Не расстраивайся, девочка. - Грустно улыбнулся Афанас, гладя меня по волосам. – Он никого не любит.
- Это как?
- Он – инхуматос. – Непонятно пояснил Уух, посмотрел на мое вытянувшееся лицо и добавил. – Непогребенный, человек без души…нежить, по-вашему.
- Ух! – Возмутился доктор Мехов, отрываясь от поисков кончика бинта. – Если уж взялся рассказывать, так говори по существу.
- Ладно, - Заяц уселся на ковер перед диваном так, чтобы не мешать перевязке. – Значит тут расклад такой: лет двадцать назад один мерзопакостный колдун Лем Брясский, который уже так достал своими опытами и грабительскими вылазками все миры центральной грани, что его имя боялись даже произносить вслух, попытался захватить власть в Совете. Совет, если ты не знала, это крутейшая официальная организация, контролирующая большинство граней. В народе этого Лема прозвали Пожирателем Душ.
- Почему? – Заинтересовалась я.
Ответил Афанас. - Он похищал людей, проводил бесчеловечные опыты, создавал смертоносное оружие и страшных чудовищ, но главное – он нашел способ отбирать у живых существ душу, заставлял забыть все и всех, что они раньше любили, превращая их в безвольные и бесчувственные машины для убийства, подчиняющиеся только его воле…Да полежи ты спокойно, это не больно. Вот и все, видишь? Наложу-ка я тебе повязку с мазью от обморожения еще и на ноги… Хм, таким образом, он собрал себе целое войско из прекрасно обученных, почти неуязвимых солдат готовых по его приказу убить собственных друзей, матерей, детей, да и себя, если понадобиться. Колдун планировал под шумок также «перевоспитать» и членов Совета, заставив плясать под свою дудку все входящие в конгломерат миры. Говорят, души своих рабов Лем вкладывал в камни, которыми расшивал себе одежды, заплетал в волосы, делал браслеты и бусы, вставлял в серьги. – Афанас умолк, пытаясь совладать с колпачком пузырька.
Я представила себе людей с серыми окаменевшими лицами и бессмысленными глазами, сжимающих в руках оружие и медленно, но неумолимо надвигающихся на спящий город, где, может быть, спокойно досматривают сны их друзья, родственники, любимые… и чуть позади, на возвышении, фигуру в сверкающих одеждах. По спине пробежал неприятный холодок.
Тем временем доктор продолжил свой рассказ. Нападение на Совет было тщательно спланировано, внезапно… и сокрушительно провалилось из-за случайности. После веселого банкета, на кануне вечером, некий император влиятельной державы, которую как раз вежливо склоняли (или правильнее сказать, спаивали) к сотрудничеству, заявил в присутствии разгоряченного градусами высшего командования, что флотилия Совета, по сравнению с его новой эскадрой, яйца выеденного не стоит. Покричали, поторговались, ударили по рукам.
Назначили «испытания» на следующий день. Дата и время мероприятия поразительным образом совпала с датой «захвата». Армия колдуна неожиданно для себя столкнулась не с малочисленным патрульным отрядом и сонно-зевающими членами Совета, а с полным составом командования в парадном облачении, телохранителями задиристого императора…и двумя громадными армиями во всей боевой мощи.
После недолгого, но ожесточенного сражения, «наши» победили. Пожирателя Душ схватили, блокировали магические способности, конфисковали все оборудование, но убивать не стали, польстившись его секретными разработками, и засадили его в тюрьму. Но как раз пять лет назад из-за сильного землетрясения эта тюрьма была разрушена, все заключенные погибли, информация о Леме потерялась где-то в грудах покрывшихся пылью камней и зияющих чернотой трещинах. Все предпочли думать, что он погиб.
Но важнее то, что несколько человек из его армии удалось реанимировать. Вот им-то досталось по первое число. Обследования, комиссии, допросы. Поднялась большая шумиха. Представив себе возможные последствия, общественность сильно струхнула и бурно возмутилась. В конце концов, всех уцелевших, признали социально неопасными, и, после долгих препирательств реабилитировали, дав шанс трудиться на общее благо (на самых тяжелых и низкооплачиваемых работах), но бояться не перестали, считая отбросами и недочеловеками. Способа вернуть их в прежнее состояние не нашли.
- То есть. – Заплетающимся языком прошептала я. – Сармин был одним из них?
- Не просто одним. - Всплеснул лапами заяц. – Он был одним из самых опытных и опасных, правой рукой Пожирателя Душ. Единственное, что он смог делать после реабилитации на общее благо – убивать. Сначала работал охотником на дальних гранях, потом спас одного дипломата, помог ему в каком-то очень важном и секретном деле, за что тот его рекомендовал в войска Совета. А в Совете не бабы суеверные сидят, они Сармина оценили по заслугам, хотя двигать его по службе поостереглись.
- Думаешь это та самая? - Благоговейным шепотом спросил Уух. – Голубая Жаба?
- Да нет, конечно, подделка. – Тоном знатока отрезал доктор Мехов. - Какой дурак потащит с собой в другой мир бесценный алмаз-реликвию? Тем более, сейчас.
Подделка? Бесценный?! Я растеряно прикусила губу. Хотя, гувернер не упоминал, что камень должен быть обязательно настоящим…Ну это ладно. Просил принести камень с посоха Верховного Советника, пожалуйста, на здоровье. Вот советник, вот посох. Только вот как бы этот камушек добыть? Я задумчиво почесала бровь. А если никакого нападения не предвидится, оно было отменено по техническим причинам? Затеять драку для отвода глаз? Вежливо попросить? Подкараулить на улице? Выключить свет и…
Столь внезапная реализация коварных планов поразила не только меня. Вокруг послышались удивленные и недовольные возгласы.
В зале воцарилась кромешная тьма.
Пронзительный крик, тут же захлебнувшийся от хриплого кашля, сработал, как детонатор. Сразу в нескольких местах раздались громкие хлопки, сопровождающиеся вспышками зеленого света. Гости слаженно ударились в панику, дополняя картину всеобщего хаоса воплями, бесцельной стрельбой и бестолковой беготней. Обещанное нападение развернулось во всей своей красоте.
Я на всякий случай достала короткий меч, прилагавшийся к экипировке. Уух и Мехов как-то сразу скрылись из виду. Зато в зареве очередного сполоха я заметила, что ко мне устремился красавец-мужчина с фигурой атлета и интригующими намерениями. Впрочем, мерзкий урод охотно прояснил свои намерения, отобрав у меня оружие, и пнув ногой с такой силой, что я отлетела метра на два и примерно столько же проехала на спине, затормозив о перевернутый стол. Как оказалось, невоспитанного субъекта интересовала вовсе не я. Взревев, как мотор на подъеме, он набросился на темнокожего советника из Звездных Россыпей. Но советник оказался крепким орешком, не только отражая все удары, но и с явным энтузиазмом лупцуя нападающего посохом. Не выдержав столь активной и непривычной эксплуатации, Голубая Жаба возмущенно соскочила с насиженного места, с грустным стуком упала на пол, и покатилась…ко мне! В пылу драки противники даже не заметили ее бегства.
Камушек доверчиво уткнулся в ладонь, и я, не веря своей удаче, до боли сжала его в кулаке. Вот и настало время подумать об обратной дороге…
Луна, выглянувшая из-за оборванного как старая тряпка облака, очертила резкий профиль человека, стоящего под раскидистым дубом на речном берегу. Темные волосы, собранные в хвост, струились по морозному ветру. Глаза, неотрывно следящие за удаляющейся фигуркой, хищно сузились, в руке серебряной молнией вспыхнул изогнутый обрядный клинок.
Позаимствованная в гардеробе не в меру мохнатая шуба оказалась слишком длинной и постоянно путалась под ногами, и, вдобавок, очень тяжелой, оттягивая ноющую спину; я уже сто пятьдесят три раза пожалела о том, что не стала тратить время на поиски собственной одежды.
Снежок весело хрустел под ногами, словно свежая капустка под ножом опытной поварихи. Я бодро шагала по укатанной машинами дорожке, проходящей по реке, на которую набрела несколько минут назад. По моим планам, часа через полтора должен был показаться небольшой поселок, запримеченный еще из машины. Там можно напроситься на ночлег, а утром со свежим силами добраться до города. В конце концов, самое страшное позади…
Кстати, всю дорогу меня не отпускало странное чувство пронзительного, неприятно-знакомого взгляда в спину. Я обернулась и подозрительно оглядела ночной пейзаж. Вроде бы, придраться не к чему. Заснувшая под белым одеялом река. Молчаливый, ощетинившийся черными ветками лес. Лунный свет старательно обводит мои корявые следы. Капустный хруст снега под ногами…Эй, погодите-ка! Лично мои ноги стоят на месте. Под чьими ногами он тогда хрустит? Только тут я заметила, что с обеих сторон от тропинки в снегу медленно появляются цепочки ямок, словно кто-то прицельно обстреливал сугробы яблоками. Поднятая ветром стая снежинок на пару секунд приняла форму двух призрачных лохматых зверей, похожих на борзых.
Этого хватило чтобы сделать то, что никак не удавалось моему учителю физкультуры - разбудить в моем сердце запоздалую любовь к спорту, здоровью и долголетию. Но неведомые монстры бегали однозначно лучше, чем я, и прыгали, кстати тоже. Острая боль пронзила правое предплечье, левую руку, по-моему, несмотря на шубу, и вовсе откусили.
- Сожрут. – Мрачно решила я, заваливаясь на живот.
Но у судьбы были на этот счет другие соображения.
Мы угодили в утреннюю полынью, легко вспоров не успевший, как следует, окрепнуть ледок. Ярко-синяя, какая-то сказочно красивая вода сомкнулась над головами. Глубина у речки была порядочная, течение тоже... Нас в два счета оттащило от спасительной (хотя как посмотреть) проруби.
- А вот и шиш вам. – Подумалось мне с неуместной радостью. – Утону!
Мимо, усиленно работая хвостом, разочарованно прошмыгнула-блеснула рыбина явно недовольная новаторским способом прикормки. Сковавший все тело холод, доспехи, шуба, и вцепившиеся в меня монстры услужливо помогли нашей композиции опуститься на дно в рекордно короткое время (я все еще была в сознании, изо всех сил борясь с разрывавшей легкие нехваткой воздуха). Мягкий толчок, знаменующий приземление, щемящее чувство обиды и последний смертоносный вздох настигли меня одновременно.
Глава №7
Я проснулась в холодном поту, и несколько минут бестолково лежала, постепенно приходя в себя. Неужели, очередной кошмар? Телевизор рассказывал, как в Америке борются с засухой и лесными пожарами, а в Германии - с проливными дождями и наводнением. Правое предплечье жгло огнем, левую руку мучила дергающая боль – лучше бы уж откусили.
Послышался легкий перестук коготков, а потом и скрипучий голос Ууха.
- Ну как она?
- Спит. – Низкий бесстрастный голос Сармина тоже трудно с кем-либо перепутать. В его исполнении все высказывания звучат, как приговор. Я приоткрыла правый глаз – капраль сидел на кресле, спиной ко мне, и сосредоточенно смотрел новости. Нагло шлепая моими тапками, с моей любимой кружкой в руках, в комнату вошел Афанас, потрогал мой лоб, неодобрительно покачал головой.
- Мы, конечно, теперь герои. – Проворчал он. – Хоть и липовые.
- Что за… – Сорвался на крик Уух, но покосившись в мою сторону, образумился, и перешел на возмущенное шипение. – Что за ирония, ёк-макарёк? А кто всех спас? Кто отважно и профессионально обезвредил всех злодеев?
- Он имеет ввиду, Ух, – объяснил Сармин, нет отрываясь от экрана. – Что главная угроза исходила вовсе не от наемников. Кто-кто воспользовался суматохой и выпустил двух Гончих. Если бы они подоспели, сейчас бы не было ни посольства, ни послов, ни наемников, и, возможно, нас с тобой тоже. Их очень трудно убить обычным оружием, они неразличимы для глаза, умны, быстры, безжалостны, идеально вымуштрованы. Я знаю этих тварей лучше, чем хотелось бы... Подвернувшаяся на пути Амалия в комплекте с открытой полынёй – это совершенно невероятное… но роковое для монстров стечение обстоятельств.
Ребята надолго замолчали – то ли для того, чтобы обдумать благодарственные речи в мой адрес, то ли чтобы солидарно почтить память несчастных зверушек.
- Хочешь сказать, это она всех нас спасла, да? – Протянул Уух тоном именитого ученого, которому заявили, что человек на самом деле произошел от грушевой плодожорки.
Я решила, поскорее вмешаться, пока мои отважные деяния окончательно не втоптали в грязь.
- Так возблагодарите меня, скудосильные, и падите ниц!
Наградой мне были три озадаченно-удивленных взгляда и бряканье «послушной» кружки, выпавшей из рук Афанаса.
- Всем привет. – Улыбнулась я, немного смущенная чрезмерным вниманием окружающих, и откинула одеяло с твердым намерением героически восстать на посрамление всем недугам, но тут же пожалела об этом - все тело пронзила невыносимая боль. В глазах потемнело. Но эпатажного падения не получилось. Сармин молниеносно перетек из кресла к дивану, и мягко подхватил меня, почти не потревожив израненных рук, уложил на место, укрыл одеялом и только потом дал волю своему противному характеру.
- Ну куда ты опять собралась? – Злобно спросил он, раздраженно смахивая прядку со лба.
- Сарми-и-и-н. – Укоризненно вмешался Афанас.
- А чего ты на меня кричишь? Какая тебе разница, куда я собралась!
- Амалия. – Снова попытался вмешаться доктор Мехов. Но легче было остановить стадо североамериканских бизонов на полном скаку.
- Да иди куда хочешь, только не путайся под ногами! Куда ни глянь – ты!
- А что я тебе такого сделала, ты, ворчун ногастый?
- Уже которую ночь в кошмарах являешься.
- Бессовестный враль!
- Наглая пигалица!
- Бездушный пень!
В сердцах запустила в него подушкой, причем руку обожгло так, будто она оторвалась и полетела следом. Сармин легко поймал спальный снаряд, молча переждал мои страдания и жалобные всхлипы, и вернул метательную принадлежность, с явным трудом переборов желание положить подушку не под голову, а сверху, на лицо, и придавить посильнее. Афанас и Уух тут же набросились на него с укорами, оттеснив на кресло, где тот засел, сгорбившись и источая бессильную злобу, как кощей над пустым сундуком, здорово походя на набросок неизвестного врубелевского полотна «обиженный демон».
Ехидствовать мне пришлось не долго. Доктор Мехов полез менять повязки (не исключено, что в мстительно-воспитательных целях), сразу отбив у меня всякое желание ёрничать. Процедура была неожиданно прервана утробным рычанием. Источником ужасного звука, как ни странно, оказался не очередной кровожадный монстр, как мне сначала подумалось, а Юнг Сармин. Но на этом странности не закончились – мужчина вскочил с кресла, пнул некстати подвернувшуюся табуретку, и вылетел из комнаты. Хлопнула железная дверь. Я повертела головой, пытаясь найти причину, спровоцировавшую приступ столь бурной нелюбви к домашней мебели, глаза уцепились за экран телевизора, на котором…красовалась моя довольная жизнью физиономия, за обе щеки уплетающая пиццу! Да, реклама – двигатель прогресса…душевных заболеваний.
- По-моему, он меня не любит. – Прокомментировала я севшим голосом. Положа руку на сердце, эта вспышка злости меня порядком напугала.
- Не расстраивайся, девочка. - Грустно улыбнулся Афанас, гладя меня по волосам. – Он никого не любит.
- Это как?
- Он – инхуматос. – Непонятно пояснил Уух, посмотрел на мое вытянувшееся лицо и добавил. – Непогребенный, человек без души…нежить, по-вашему.
- Ух! – Возмутился доктор Мехов, отрываясь от поисков кончика бинта. – Если уж взялся рассказывать, так говори по существу.
- Ладно, - Заяц уселся на ковер перед диваном так, чтобы не мешать перевязке. – Значит тут расклад такой: лет двадцать назад один мерзопакостный колдун Лем Брясский, который уже так достал своими опытами и грабительскими вылазками все миры центральной грани, что его имя боялись даже произносить вслух, попытался захватить власть в Совете. Совет, если ты не знала, это крутейшая официальная организация, контролирующая большинство граней. В народе этого Лема прозвали Пожирателем Душ.
- Почему? – Заинтересовалась я.
Ответил Афанас. - Он похищал людей, проводил бесчеловечные опыты, создавал смертоносное оружие и страшных чудовищ, но главное – он нашел способ отбирать у живых существ душу, заставлял забыть все и всех, что они раньше любили, превращая их в безвольные и бесчувственные машины для убийства, подчиняющиеся только его воле…Да полежи ты спокойно, это не больно. Вот и все, видишь? Наложу-ка я тебе повязку с мазью от обморожения еще и на ноги… Хм, таким образом, он собрал себе целое войско из прекрасно обученных, почти неуязвимых солдат готовых по его приказу убить собственных друзей, матерей, детей, да и себя, если понадобиться. Колдун планировал под шумок также «перевоспитать» и членов Совета, заставив плясать под свою дудку все входящие в конгломерат миры. Говорят, души своих рабов Лем вкладывал в камни, которыми расшивал себе одежды, заплетал в волосы, делал браслеты и бусы, вставлял в серьги. – Афанас умолк, пытаясь совладать с колпачком пузырька.
Я представила себе людей с серыми окаменевшими лицами и бессмысленными глазами, сжимающих в руках оружие и медленно, но неумолимо надвигающихся на спящий город, где, может быть, спокойно досматривают сны их друзья, родственники, любимые… и чуть позади, на возвышении, фигуру в сверкающих одеждах. По спине пробежал неприятный холодок.
Тем временем доктор продолжил свой рассказ. Нападение на Совет было тщательно спланировано, внезапно… и сокрушительно провалилось из-за случайности. После веселого банкета, на кануне вечером, некий император влиятельной державы, которую как раз вежливо склоняли (или правильнее сказать, спаивали) к сотрудничеству, заявил в присутствии разгоряченного градусами высшего командования, что флотилия Совета, по сравнению с его новой эскадрой, яйца выеденного не стоит. Покричали, поторговались, ударили по рукам.
Назначили «испытания» на следующий день. Дата и время мероприятия поразительным образом совпала с датой «захвата». Армия колдуна неожиданно для себя столкнулась не с малочисленным патрульным отрядом и сонно-зевающими членами Совета, а с полным составом командования в парадном облачении, телохранителями задиристого императора…и двумя громадными армиями во всей боевой мощи.
После недолгого, но ожесточенного сражения, «наши» победили. Пожирателя Душ схватили, блокировали магические способности, конфисковали все оборудование, но убивать не стали, польстившись его секретными разработками, и засадили его в тюрьму. Но как раз пять лет назад из-за сильного землетрясения эта тюрьма была разрушена, все заключенные погибли, информация о Леме потерялась где-то в грудах покрывшихся пылью камней и зияющих чернотой трещинах. Все предпочли думать, что он погиб.
Но важнее то, что несколько человек из его армии удалось реанимировать. Вот им-то досталось по первое число. Обследования, комиссии, допросы. Поднялась большая шумиха. Представив себе возможные последствия, общественность сильно струхнула и бурно возмутилась. В конце концов, всех уцелевших, признали социально неопасными, и, после долгих препирательств реабилитировали, дав шанс трудиться на общее благо (на самых тяжелых и низкооплачиваемых работах), но бояться не перестали, считая отбросами и недочеловеками. Способа вернуть их в прежнее состояние не нашли.
- То есть. – Заплетающимся языком прошептала я. – Сармин был одним из них?
- Не просто одним. - Всплеснул лапами заяц. – Он был одним из самых опытных и опасных, правой рукой Пожирателя Душ. Единственное, что он смог делать после реабилитации на общее благо – убивать. Сначала работал охотником на дальних гранях, потом спас одного дипломата, помог ему в каком-то очень важном и секретном деле, за что тот его рекомендовал в войска Совета. А в Совете не бабы суеверные сидят, они Сармина оценили по заслугам, хотя двигать его по службе поостереглись.
