- Вот так в один прекрасный день его и поставили во главу нашей группы, вместо прежнего трусоватого капраля забулдыги. – Подытожил Афанас. – Дела у нас были совсем плохи – неудача за ошибкой, ошибка за неудачей. Тогда многие, включая нас самих, считали, что мы провалим первое же задание. И просчитались! До сих пор работаем, у нас даже общее увлечение обнаружилась - музыка.
- А что Сармин? – Бестолков и ни к месту спросила я.
- Что Сармин? – Тяжело вздохнул Уух. – Ни живой, ни мертвый. Не способный любить и сопереживать. Без мечты, без надежды, без души. Живет, зная, что в любой момент может снова превратиться в марионетку в чужих руках. Живет и старается делать вид, что все нормально…
Заяц резко осекся и сник, перехватив тяжелый осуждающий взгляд Афанаса. Я отвернулась в спинке дивана, с трудом сглотнув подступивший к горлу комок. Почему-то разговаривать больше не хотелось.
Кажется, я снова заснула. Из объятий Морфея меня вырвало настойчивое похлопывание по щекам. Прямо надо мной обнаружился Юнг Сармин, сжимающий в одной руке коричневый пузырек, а в другой столовую ложку.
- А где все? – Хриплым от сна голосом вопросила я, опасливо косясь на плескавшуюся в склянке жидкость подозрительного происхождения.
- Уехали. В посольство.
- И ты решил воспользоваться моментом?
- Для чего это?
- Чтобы меня отравить! – Ляпнула я.
Юнг нахмурил брови и совершенно серьезным, пробравшим меня насквозь голосом, сказал. - Угадала. Надеюсь, ты не будешь сопротивляться, и покинешь эту жизнь с достоинством.
Я собралась позвать на помощь, но коварный убийца воспользовался моментом и вылил содержимое ложки в мой открывшийся рот. Я закашлялась, и к своему ужасу, проглотила часть яда. Удушье безжалостной рукой сомкнулось на горле, голова закружилась. Издав тихое сипение, я повалилась на подушку, беспомощно дрыгая ногами, не в силах предпринять ничего более умного. Бесстрастное лицо наблюдавшего за предсмертными конвульсиями своей жертвы Сармина дрогнуло…и расплылось в лукавой мальчишеской улыбке.
-Амалия, прекрати валять дурака.– С трудом унимая рвавшийся наружу хохот, попросил он. – Я пошутил. Это обыкновенное лекарство.
Признаки надвигающейся кончины на удивление быстро отступили, заставив меня признаться, что единственная угроза для моего здоровья – мое же больное воображение. Проклятье! Я возмущенно уставилась на Сармина, но приступ веселья – заразная штука, и пару секунд спустя мы уже хохотали вместе. С трудом призвав себя к порядку, я внимательнее вгляделась в его лицо, изменившееся до неузнаваемости. Сейчас я бы могла поклясться своей любимой плюшевой собакой, что все россказни про него – глупая шутка. Дурной язык всегда опережал разумные мысли.
- Сармин, ты, правда, ихмутос?
- Инхуматос. – Поправил меня мужчина, не прекращая улыбаться, только вот глаза заметно похолодели. – Правда.
- Неправда! Ты только что смеялся!
- И что? – Он искренне удивился, не сумев проследить за заячьим вихлянием моей логики.
- Если у тебя есть чувство юмора, то и другие чувства должны присутствовать!
Мой собеседник на секунду смутился.
- Амалия, что ты мне сейчас пытаешься доказать?
- Что ты не бездушный и бесчувственный чурбан.
- Видишь ли, девочка, это даже уже не обсуждается. Все, что осталось таким как я – это жалкое подобие того, что вы называете чувствами, соматическая память на клеточном уровне. Петух, которому отрубили голову, может бежать еще несколько минут, но он уже не живое существо, а пищевой продукт. У меня больше нет души. Так постановил специально созванный по этому поводу комитет девяти миров, и ты единственная, кто за последние десять лет решил выразить свое несогласие.
- Наш-ш-шел кого слуш-шать! – Я зашипела от переполнявшего меня негодования, как закипевший чайник. – С-с-своей головы нет, да?
- Да пойми ты, что никого не интересует, что я на самом деле из себя представляю, и прояви я даже чудеса душевности и доброты, от меня все равно будут шарахаться, как от чумного!
- Почему?! – Вопрос получился с удивившим меня саму угрожающим завыванием.
- Да потому, что… - Он поджал губы. – Ты бы могла спокойно спать, если бы знала, что рядом находится человек, который в любую минуту может превратиться в безжалостное, неконтролирующее себя чудовище?
- Ну… - Протянула я, нахмурив лоб, удачно имитируя сосредоточенную работу мысли. - Мужья-алкоголики, маньяки, наркоманы, склочные соседи, вредные тещи, в конце концов, уже давно стали неотъемлемой частью нашего общества. И если тебя время от времени причесывать – так ты не самый страшный из возможных вариантов.
Сармин уставился на меня, как баран на новые бронированные ворота с дистанционным управлением, оборудованные системой слежения, баром и караоке. Я засмеялась и махнула на него рукой, которая, конечно же, сразу отозвалась адской болью, и нечаянно задела ложку, оставленную без присмотра на краюшке одеяла.
Ложка весело подпрыгнула в воздух, и, кувыркаясь в полете, пронеслась над головой вовремя пригнувшегося Сармина, угодив прямо в лоб дедушкиной статуэтке «юная купальщица», стоящей на шкафу. Купальщица натурально бухнулась в обморок, по пути задев возвышающуюся за ней пыльную вазу с черными драконами. Ваза недовольно, с угрожающим скрежетанием покатилась к дальнему краю шкафа. На нем сосуд не остановился и коварно ворвался в нестройные ряды книжек, квартировавшихся на тумбочке, спровоцировав необратимый процесс «падения домино».
Комната наполнилась шелестом, грохотом, и моим оханьем, которое, впрочем, тут же переросло в горестный вопль, потому как гладильная доска, спокойно стоящая в углу, тоже пожелала принять участие в «общем веселье», плашмя рухнув на табуретку. И это еще не все! Ведь на табуретке лежал огромный поднос с медицинскими мелочами, придавленный кастрюлькой, в которой плавали мои старые бинты. На этот раз сработал принцип рычага, послав все содержимое в красивый полет, закончившийся на моей голове…
Темнота. Запахло ромашкой. Остатки воды весело стекали по плечам и спине, бинты оригинально декорировали уши, шею и нос. Представив сначала, как я выгляжу со стороны, а потом лицо Юнга, я решительно отказалась от активных действий, предпочитая дождаться, пока он сам помрет от смеха, иначе помру от стыда я.
Сармин по личной инициативе приподнял кастрюлю, некстати решившую переквалифицироваться в женскую шляпку, и озабоченно поинтересовался.
- Ты как?
- Живая. – Буркнула я, вытирая лицо одеялом, и старательно пряча глаза. Очевидный комизм ситуации, не вызывал у меня должного веселья.
- Я, кажется, понял. Тебе неправильно выбрали имя. – Задумчивый, без тени насмешки, голос Юнга сбил меня с толку и, все-таки, заставил недоумевающе посмотреть на него.
- Это еще почему?
- Ты не Редькина Амалия… - Сармин выдержал на редкость внушительную паузу, не отрывая от меня задумчивых глаз, как будто утверждаясь в какой-то мысли. - Ты Редкая Аномалия!
Утром следующего дня я почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы доковылять до окошка и даже открыть его.
- Только не выпади. – Ворчливо отозвался Сармин из кресла, подняв голову от газеты.
Ребята так и не вернулись, так что обязанности по уходу за ожившей больной мертвым грузом лежали на его плечах. Я недовольно поморщилась и выглянула на улицу. Кажется, весна решила сделать внеплановый визит в наш город. Вопреки своему обычаю блеклое декабрьское небо сияло глубокой, звенящей синевой. Солнечный свет заливал двор, дробясь разноцветными звездочками в сугробах. Уставшие от морозов воробьи, самозабвенно заливались трелями, радуясь выдавшемуся чудесному деньку. Люди тоже желали упускать возможность приобщиться к природной благодати. Около подъезда весело галдел народ, сверкали бликами многочисленные машины, среди которых я узнала побитую жизнью и хозяином «ниву», принадлежащую Федьке Королеву, признанному криминальному активисту района и моему бывшему школьному другу. Сам Федька обнаружился неподалеку – он тащил огромные пакеты, из которых торчали горлышки бутылок, колбаса и батоны.
- Королев, привет! – Крикнула я, когда парень проходил под моим окном. – Куда собрался?
Федька задрал бритую голову, жмурясь от яркого света. Из-под распахнутой куртки выглядывал красный, расшитый золотом пиджак с драгоценными камушками по окантовке.
- А, малая, здорово! Во, с пацанами на шашлыки решили, на Шарголь.
- Понятно. - Шарголь, Шарголь…Я отошла от окна, задумчиво прикусила губу. Это же совсем недалеко от…
- Что? – Сармин вопросительно вздернул брови, не сумев самостоятельно понять, что означает моя обворожительная улыбка.
- А у нас хлеб кончился. И колбаса!
- Это что, повод для радости?
- Нет, это повод сходить в магазин. А то нам обедать будет нечем, и я погибну от голода. Я для наглядности изобразила предсмертные конвульсии. Мужчина вздохнул, отложил увлекательное чтиво, поднялся и без обиняков направился в коридор.
- Только на колбасу не надейся. – Донеслось от двери. – Куплю нормальные продукты и приготовлю нормальный обед.
Несмотря на то что время поджимало, я не удержалась.
- Сармин, в список твоих достоинств входит еще и умение готовить?
- Нет, оно входит в список моих недостатков. – Он снова заскочил в комнату, уже одетый, чтобы забрать деньги из ящика. - Но зато я знаю главный секрет приготовления вкусной и здоровой пищи.
- Что за секрет? – Искренне заинтересовалась я.
- Главное – не подпускать к плите тебя.
В сердцах пнула дверь, сквозь которую торопливо просочился подлый провокатор, и, уже прихрамывая, направилась к тайнику, чтобы забрать хранившийся там медальон, а потом поспешила к своему наблюдательному пункту.
Машины, слава богам, все еще были на месте. Их владельцы курили у подъезда.
Человек, изящной тенью проскользнувший мимо, заставив дюжих парней расступиться и настороженно посмотреть ему вслед, показался мне чем-то инородным, чужим для этого мира. Черная фигурка на фоне белого снега. Кстати, если хорошо приглядеться, становится ясно, что он совсем не похож на человека. Слишком пронзительные глаза, слишком резкие черты лица, слишком быстрые и четкие движения, нечеловеческая грация. Так, хватит лирики. Если приглядеться…это смотря к чему приглядываться! Разлетающиеся полы длинного, местами дырявого плаща, неряшливая косичка, торчащая из-под дурацкой шапочки…старые сапоги со сбитыми носами – вылитый среднестатистический…бомж.
Сармин, как будто прочитав мои мысли, оглянулся, бросил язвительно-укоризненный взгляд и скрылся за углом. Выждав для верности еще пару секунд, я почти наполовину высунулась в окошко, чуть не оправдав надежду капраля.
- Малая? Чего это ты вся перебинтованная, как мумиё? – Федя отшвырнул окурок, разминая пудовые кулаки. – Если кто забижает…
Нас с Королевым связывала старинная дружба, начавшаяся еще в первом классе. И хотя сейчас, по причине разных жизненных принципов, мы общались крайне редко, Федька сохранил ко мне теплые братские чувства и «забижать» никому не позволял.
- Ерунда, упала неудачно. – Поспешно заверила я. – Слушай, Федор, возьмите меня с собой. Мне свежим воздухом дышать полезно. А обратно я на автобусе доберусь.
- Ну, ты, блин, даешь, Редькина. – Парень сначала нахмурился (перспектива везти с собой покалеченную меня, его явно не вдохновляла), но потом добродушно махнул рукой. – Ладно, собирайся.
Уговорить всю компанию остановиться в нужном мне месте, оказалось совсем нетрудно. Вырваться из-под дружеской опеки под предлогом «неотложного конфиденциального дела в соседней деревеньке» было еще легче, и вот уже как целый час я без особого успеха блуждала по заснеженной реке, мучимая болью, насморком и голодом. Идея отыскать злосчастную прорубь и осмотреть место происшествия постепенно утрачивала всякую привлекательность.
Я уже вознамерилась на все плюнуть, и переключиться на шашлыки, когда внезапно к своему ужасу наткнулась на…дохлого медведя, в котором, после долгих сомнений и душевных переживаний, опознала обледеневшую шубу. Рядом обнаружились доспехи и обрывки платья. Во имя всего съестного, как им удалось вытащить меня вместе со всем этим хламом!? А ведь сейчас я должна была не суетится среди сугробов, а умиротворенно покоится на дне.
Я благоговейно подняла глаза к синему небу, воздав хвалу всем известным святым, к сонму которых автоматически причислилась троица из вредного доктора, зеленого зайца и наглого капраля.
Извлечение заветного камушка, спрятанного в правом кармане шубы, превратилось в настоящую пытку. По-моему, легче разбудить у депутата совесть, чем вытащить непослушными пальцами из застывшего колом меха маленький скользкий шарик. Когда камень голубым солнышком заискрился в окоченевших ладонях, я немного растерялась. Вопреки всякому здравому смыслу, мои старания увенчались успехом!
Ведь я приехала исключительно из-за обязательств перед гувернером, ни на что особо не надеясь, практически смирившись с провалом. Да и сам гувернер не очень верил, что я добуду Жабу, даже толком не объяснил, что делать дальше. Дескать, я умная, сама сориентируюсь. Ой, мама!
Неприятное покалывание под ключицей, заставило подпрыгнуть и нервно передернуть плечами. Я нащупала под курткой медальон, выданный попугаем как символ принадлежности к «хранителям священной книги». По инструкции я должна была носить его, не снимая, но в прошлый раз по рассеянности забыла дома.
Не к добру так оживилась эта треклятая побрякушка. Подтверждая мои подозрения, раздался громкий хлопок, словно кто-то резко тряхнул простыней, очертания зимнего леса подернулись дрожащей дымкой и утонули в ослепительной вспышке света.
Юнг Сармин поймал подброшенную монетку и исподлобья посмотрел на озадаченную зеленую морду, высунувшуюся из-за монитора компьютера.
- У нее был такой беззащитный вид, что даже я купился. И куда ее черти понесли, ведь на ногах еле держится?
- Ты хоть допросить успел эту беду ходячую, насчет приема? – Спросил Афанас, задумчиво рассматривая желтый скрюченный бинт, покачивающийся на люстре.
- Не успел. Доктор хмыкнул и поджал губы, предпочитая не оглашать свое мнение о методах работы начальства. Впрочем, начальство и само обо всем догадывалось.
- Взгляните-ка сюда.– Уух развернул монитор. На экране была изображена карта города, с обозначением путей и порталов. В верхнем правом углу тревожно мигал значок, похожий на восьмерку. – Где-то около посольства сработало мощное заклинание перемещения.
- Очередная партия наемников? – Оживился Сармин.
- Нет, наемники пользуются простыми «стрелками», реже «нитями», а это «муха». Раритет. Такие только в частной коллекции встретить можно! Ужасно интересная штуковина, скажу я вам. Одноразового использования, изготавливалась явно на заказ, и стоит как годовой гонорар целого отряда.
- А что Сармин? – Бестолков и ни к месту спросила я.
- Что Сармин? – Тяжело вздохнул Уух. – Ни живой, ни мертвый. Не способный любить и сопереживать. Без мечты, без надежды, без души. Живет, зная, что в любой момент может снова превратиться в марионетку в чужих руках. Живет и старается делать вид, что все нормально…
Заяц резко осекся и сник, перехватив тяжелый осуждающий взгляд Афанаса. Я отвернулась в спинке дивана, с трудом сглотнув подступивший к горлу комок. Почему-то разговаривать больше не хотелось.
Кажется, я снова заснула. Из объятий Морфея меня вырвало настойчивое похлопывание по щекам. Прямо надо мной обнаружился Юнг Сармин, сжимающий в одной руке коричневый пузырек, а в другой столовую ложку.
- А где все? – Хриплым от сна голосом вопросила я, опасливо косясь на плескавшуюся в склянке жидкость подозрительного происхождения.
- Уехали. В посольство.
- И ты решил воспользоваться моментом?
- Для чего это?
- Чтобы меня отравить! – Ляпнула я.
Юнг нахмурил брови и совершенно серьезным, пробравшим меня насквозь голосом, сказал. - Угадала. Надеюсь, ты не будешь сопротивляться, и покинешь эту жизнь с достоинством.
Я собралась позвать на помощь, но коварный убийца воспользовался моментом и вылил содержимое ложки в мой открывшийся рот. Я закашлялась, и к своему ужасу, проглотила часть яда. Удушье безжалостной рукой сомкнулось на горле, голова закружилась. Издав тихое сипение, я повалилась на подушку, беспомощно дрыгая ногами, не в силах предпринять ничего более умного. Бесстрастное лицо наблюдавшего за предсмертными конвульсиями своей жертвы Сармина дрогнуло…и расплылось в лукавой мальчишеской улыбке.
-Амалия, прекрати валять дурака.– С трудом унимая рвавшийся наружу хохот, попросил он. – Я пошутил. Это обыкновенное лекарство.
Признаки надвигающейся кончины на удивление быстро отступили, заставив меня признаться, что единственная угроза для моего здоровья – мое же больное воображение. Проклятье! Я возмущенно уставилась на Сармина, но приступ веселья – заразная штука, и пару секунд спустя мы уже хохотали вместе. С трудом призвав себя к порядку, я внимательнее вгляделась в его лицо, изменившееся до неузнаваемости. Сейчас я бы могла поклясться своей любимой плюшевой собакой, что все россказни про него – глупая шутка. Дурной язык всегда опережал разумные мысли.
- Сармин, ты, правда, ихмутос?
- Инхуматос. – Поправил меня мужчина, не прекращая улыбаться, только вот глаза заметно похолодели. – Правда.
- Неправда! Ты только что смеялся!
- И что? – Он искренне удивился, не сумев проследить за заячьим вихлянием моей логики.
- Если у тебя есть чувство юмора, то и другие чувства должны присутствовать!
Мой собеседник на секунду смутился.
- Амалия, что ты мне сейчас пытаешься доказать?
- Что ты не бездушный и бесчувственный чурбан.
- Видишь ли, девочка, это даже уже не обсуждается. Все, что осталось таким как я – это жалкое подобие того, что вы называете чувствами, соматическая память на клеточном уровне. Петух, которому отрубили голову, может бежать еще несколько минут, но он уже не живое существо, а пищевой продукт. У меня больше нет души. Так постановил специально созванный по этому поводу комитет девяти миров, и ты единственная, кто за последние десять лет решил выразить свое несогласие.
- Наш-ш-шел кого слуш-шать! – Я зашипела от переполнявшего меня негодования, как закипевший чайник. – С-с-своей головы нет, да?
- Да пойми ты, что никого не интересует, что я на самом деле из себя представляю, и прояви я даже чудеса душевности и доброты, от меня все равно будут шарахаться, как от чумного!
- Почему?! – Вопрос получился с удивившим меня саму угрожающим завыванием.
- Да потому, что… - Он поджал губы. – Ты бы могла спокойно спать, если бы знала, что рядом находится человек, который в любую минуту может превратиться в безжалостное, неконтролирующее себя чудовище?
- Ну… - Протянула я, нахмурив лоб, удачно имитируя сосредоточенную работу мысли. - Мужья-алкоголики, маньяки, наркоманы, склочные соседи, вредные тещи, в конце концов, уже давно стали неотъемлемой частью нашего общества. И если тебя время от времени причесывать – так ты не самый страшный из возможных вариантов.
Сармин уставился на меня, как баран на новые бронированные ворота с дистанционным управлением, оборудованные системой слежения, баром и караоке. Я засмеялась и махнула на него рукой, которая, конечно же, сразу отозвалась адской болью, и нечаянно задела ложку, оставленную без присмотра на краюшке одеяла.
Ложка весело подпрыгнула в воздух, и, кувыркаясь в полете, пронеслась над головой вовремя пригнувшегося Сармина, угодив прямо в лоб дедушкиной статуэтке «юная купальщица», стоящей на шкафу. Купальщица натурально бухнулась в обморок, по пути задев возвышающуюся за ней пыльную вазу с черными драконами. Ваза недовольно, с угрожающим скрежетанием покатилась к дальнему краю шкафа. На нем сосуд не остановился и коварно ворвался в нестройные ряды книжек, квартировавшихся на тумбочке, спровоцировав необратимый процесс «падения домино».
Комната наполнилась шелестом, грохотом, и моим оханьем, которое, впрочем, тут же переросло в горестный вопль, потому как гладильная доска, спокойно стоящая в углу, тоже пожелала принять участие в «общем веселье», плашмя рухнув на табуретку. И это еще не все! Ведь на табуретке лежал огромный поднос с медицинскими мелочами, придавленный кастрюлькой, в которой плавали мои старые бинты. На этот раз сработал принцип рычага, послав все содержимое в красивый полет, закончившийся на моей голове…
Темнота. Запахло ромашкой. Остатки воды весело стекали по плечам и спине, бинты оригинально декорировали уши, шею и нос. Представив сначала, как я выгляжу со стороны, а потом лицо Юнга, я решительно отказалась от активных действий, предпочитая дождаться, пока он сам помрет от смеха, иначе помру от стыда я.
Сармин по личной инициативе приподнял кастрюлю, некстати решившую переквалифицироваться в женскую шляпку, и озабоченно поинтересовался.
- Ты как?
- Живая. – Буркнула я, вытирая лицо одеялом, и старательно пряча глаза. Очевидный комизм ситуации, не вызывал у меня должного веселья.
- Я, кажется, понял. Тебе неправильно выбрали имя. – Задумчивый, без тени насмешки, голос Юнга сбил меня с толку и, все-таки, заставил недоумевающе посмотреть на него.
- Это еще почему?
- Ты не Редькина Амалия… - Сармин выдержал на редкость внушительную паузу, не отрывая от меня задумчивых глаз, как будто утверждаясь в какой-то мысли. - Ты Редкая Аномалия!
Глава №8
Утром следующего дня я почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы доковылять до окошка и даже открыть его.
- Только не выпади. – Ворчливо отозвался Сармин из кресла, подняв голову от газеты.
Ребята так и не вернулись, так что обязанности по уходу за ожившей больной мертвым грузом лежали на его плечах. Я недовольно поморщилась и выглянула на улицу. Кажется, весна решила сделать внеплановый визит в наш город. Вопреки своему обычаю блеклое декабрьское небо сияло глубокой, звенящей синевой. Солнечный свет заливал двор, дробясь разноцветными звездочками в сугробах. Уставшие от морозов воробьи, самозабвенно заливались трелями, радуясь выдавшемуся чудесному деньку. Люди тоже желали упускать возможность приобщиться к природной благодати. Около подъезда весело галдел народ, сверкали бликами многочисленные машины, среди которых я узнала побитую жизнью и хозяином «ниву», принадлежащую Федьке Королеву, признанному криминальному активисту района и моему бывшему школьному другу. Сам Федька обнаружился неподалеку – он тащил огромные пакеты, из которых торчали горлышки бутылок, колбаса и батоны.
- Королев, привет! – Крикнула я, когда парень проходил под моим окном. – Куда собрался?
Федька задрал бритую голову, жмурясь от яркого света. Из-под распахнутой куртки выглядывал красный, расшитый золотом пиджак с драгоценными камушками по окантовке.
- А, малая, здорово! Во, с пацанами на шашлыки решили, на Шарголь.
- Понятно. - Шарголь, Шарголь…Я отошла от окна, задумчиво прикусила губу. Это же совсем недалеко от…
- Что? – Сармин вопросительно вздернул брови, не сумев самостоятельно понять, что означает моя обворожительная улыбка.
- А у нас хлеб кончился. И колбаса!
- Это что, повод для радости?
- Нет, это повод сходить в магазин. А то нам обедать будет нечем, и я погибну от голода. Я для наглядности изобразила предсмертные конвульсии. Мужчина вздохнул, отложил увлекательное чтиво, поднялся и без обиняков направился в коридор.
- Только на колбасу не надейся. – Донеслось от двери. – Куплю нормальные продукты и приготовлю нормальный обед.
Несмотря на то что время поджимало, я не удержалась.
- Сармин, в список твоих достоинств входит еще и умение готовить?
- Нет, оно входит в список моих недостатков. – Он снова заскочил в комнату, уже одетый, чтобы забрать деньги из ящика. - Но зато я знаю главный секрет приготовления вкусной и здоровой пищи.
- Что за секрет? – Искренне заинтересовалась я.
- Главное – не подпускать к плите тебя.
В сердцах пнула дверь, сквозь которую торопливо просочился подлый провокатор, и, уже прихрамывая, направилась к тайнику, чтобы забрать хранившийся там медальон, а потом поспешила к своему наблюдательному пункту.
Машины, слава богам, все еще были на месте. Их владельцы курили у подъезда.
Человек, изящной тенью проскользнувший мимо, заставив дюжих парней расступиться и настороженно посмотреть ему вслед, показался мне чем-то инородным, чужим для этого мира. Черная фигурка на фоне белого снега. Кстати, если хорошо приглядеться, становится ясно, что он совсем не похож на человека. Слишком пронзительные глаза, слишком резкие черты лица, слишком быстрые и четкие движения, нечеловеческая грация. Так, хватит лирики. Если приглядеться…это смотря к чему приглядываться! Разлетающиеся полы длинного, местами дырявого плаща, неряшливая косичка, торчащая из-под дурацкой шапочки…старые сапоги со сбитыми носами – вылитый среднестатистический…бомж.
Сармин, как будто прочитав мои мысли, оглянулся, бросил язвительно-укоризненный взгляд и скрылся за углом. Выждав для верности еще пару секунд, я почти наполовину высунулась в окошко, чуть не оправдав надежду капраля.
- Малая? Чего это ты вся перебинтованная, как мумиё? – Федя отшвырнул окурок, разминая пудовые кулаки. – Если кто забижает…
Нас с Королевым связывала старинная дружба, начавшаяся еще в первом классе. И хотя сейчас, по причине разных жизненных принципов, мы общались крайне редко, Федька сохранил ко мне теплые братские чувства и «забижать» никому не позволял.
- Ерунда, упала неудачно. – Поспешно заверила я. – Слушай, Федор, возьмите меня с собой. Мне свежим воздухом дышать полезно. А обратно я на автобусе доберусь.
- Ну, ты, блин, даешь, Редькина. – Парень сначала нахмурился (перспектива везти с собой покалеченную меня, его явно не вдохновляла), но потом добродушно махнул рукой. – Ладно, собирайся.
Уговорить всю компанию остановиться в нужном мне месте, оказалось совсем нетрудно. Вырваться из-под дружеской опеки под предлогом «неотложного конфиденциального дела в соседней деревеньке» было еще легче, и вот уже как целый час я без особого успеха блуждала по заснеженной реке, мучимая болью, насморком и голодом. Идея отыскать злосчастную прорубь и осмотреть место происшествия постепенно утрачивала всякую привлекательность.
Я уже вознамерилась на все плюнуть, и переключиться на шашлыки, когда внезапно к своему ужасу наткнулась на…дохлого медведя, в котором, после долгих сомнений и душевных переживаний, опознала обледеневшую шубу. Рядом обнаружились доспехи и обрывки платья. Во имя всего съестного, как им удалось вытащить меня вместе со всем этим хламом!? А ведь сейчас я должна была не суетится среди сугробов, а умиротворенно покоится на дне.
Я благоговейно подняла глаза к синему небу, воздав хвалу всем известным святым, к сонму которых автоматически причислилась троица из вредного доктора, зеленого зайца и наглого капраля.
Извлечение заветного камушка, спрятанного в правом кармане шубы, превратилось в настоящую пытку. По-моему, легче разбудить у депутата совесть, чем вытащить непослушными пальцами из застывшего колом меха маленький скользкий шарик. Когда камень голубым солнышком заискрился в окоченевших ладонях, я немного растерялась. Вопреки всякому здравому смыслу, мои старания увенчались успехом!
Ведь я приехала исключительно из-за обязательств перед гувернером, ни на что особо не надеясь, практически смирившись с провалом. Да и сам гувернер не очень верил, что я добуду Жабу, даже толком не объяснил, что делать дальше. Дескать, я умная, сама сориентируюсь. Ой, мама!
Неприятное покалывание под ключицей, заставило подпрыгнуть и нервно передернуть плечами. Я нащупала под курткой медальон, выданный попугаем как символ принадлежности к «хранителям священной книги». По инструкции я должна была носить его, не снимая, но в прошлый раз по рассеянности забыла дома.
Не к добру так оживилась эта треклятая побрякушка. Подтверждая мои подозрения, раздался громкий хлопок, словно кто-то резко тряхнул простыней, очертания зимнего леса подернулись дрожащей дымкой и утонули в ослепительной вспышке света.
Юнг Сармин поймал подброшенную монетку и исподлобья посмотрел на озадаченную зеленую морду, высунувшуюся из-за монитора компьютера.
- У нее был такой беззащитный вид, что даже я купился. И куда ее черти понесли, ведь на ногах еле держится?
- Ты хоть допросить успел эту беду ходячую, насчет приема? – Спросил Афанас, задумчиво рассматривая желтый скрюченный бинт, покачивающийся на люстре.
- Не успел. Доктор хмыкнул и поджал губы, предпочитая не оглашать свое мнение о методах работы начальства. Впрочем, начальство и само обо всем догадывалось.
- Взгляните-ка сюда.– Уух развернул монитор. На экране была изображена карта города, с обозначением путей и порталов. В верхнем правом углу тревожно мигал значок, похожий на восьмерку. – Где-то около посольства сработало мощное заклинание перемещения.
- Очередная партия наемников? – Оживился Сармин.
- Нет, наемники пользуются простыми «стрелками», реже «нитями», а это «муха». Раритет. Такие только в частной коллекции встретить можно! Ужасно интересная штуковина, скажу я вам. Одноразового использования, изготавливалась явно на заказ, и стоит как годовой гонорар целого отряда.
