Я вытащила на берег длинное могучее тело морского дракона. Чешуя его яростным огнём вспыхивала на редких, пробивающихся иногда сквозь пелену снега, солнечных лучах. Кривые клыки пропахали в галечном пляже изрядные борозды. Но гад морской уже не мог никого разорвать.
Потому что шею ему порвала я. Могла бы и под водой напиться, но под водой неприятно. Мне не нужен воздух для жизни, как оказалось, но я не хотела
Потом я долго отмывала руки и лицо от холодной рыбьей крови. Мне всё казалось, что она с меня никак не сойдёт. Вместе с отвратительным запахом, свойственным гадам подобного рода.
- С удачной охотой, светлая госпожа.
От неожиданности я подпрыгнула на месте. Кто посмел меня потревожить?! Ведь я люто запретила всем ходить за мной и смотреть, что я делаю и как питаюсь!
Ветер.
Ну, этот случая показать, что он самый бесстрашный на свете, не упускал.
- Что надо? - невежливо спросила я.
Наёмник кутался в куртку, придерживал капюшон, норовивший соскочить с головы под порывами ветра.
- Я вот что сказать хотел, - мирно выговорил он. - Вам ведь туша эта ни к чему, верно?
- Да, - скупо ответила я.
- А что вы с ней собираетесь делать?
- В море обратно выкину, - я всё ещё не понимала, с чего такой интерес к высосанному мною досуха зверю.
- Ну, вот, - удовлетворённо выговорил Ветер. - Конечно, воля ваша, как распорядиться добычей. Но отдали бы нам, а? Кожа на куртки пойдёт, мясо в похлёбку, кости - швеям на иглы, а из гребня-то и нож можно выточить, да не один, если умеючи…
Вон оно что! Меня охватило стыдом. Как же я сама не догадалась! Добыть дракона, да и любую другую рыбу в море при такой погоде для живых невозможно. Запасы разграблены Кморгом и его подручными, то, что есть - жалкие слёзы, и до весны дотянут на них далеко не все.
А мне…
Мне действительно нужна только лишь кровь. Ну, может быть, одежду ещё попросить справить взамен истрепавшегося платья…
Море у наших берегов промерзает в зиму иногда до внешней цепочки скалистых островов. Они необитаемы, кроме птиц и морских ревунов никто не живёт на них. Даже сторожевые башни ставить смысла не было никакого: сложно обслуживать. В прилив они скрываются под волнами почти полностью, в отлив мрачными гранитными башнями возвышаются над головой, когда плывёшь мимо них на лодке.
Зимой, в сильные морозы, лёд поднимается от прибывающей воды и трескается, образовывая громадные торосы, иногда выше человеческого роста. Потом ледяная поверхность опускается, и если отток воды случился значительным, то легко провалиться в пустоту и там навсегда остаться.
Неумершим не страшны холод и лёд, не пугает и отсутствие воздуха, но если зажмёт льдом, развоплотишься от голода раньше, чем смертельная ловушка растает.
Штормовая гавань понемногу оживала, несмотря на зиму и разорение. Истоки сил, на которыми стоял наш родовой замок, постепенно приходили в равновесие. Их можно было восстановить! Даже оставаясь проводником стихии Смерти.
Магия не знает границ. В моём случае - между смертью и жизнью. Я обходила доставшееся мне наследство, разговаривала с людьми, отдавала распоряжения… Ко мне привыкли.
Мастера поднесли мне одежду из драконовой кожи: куртку, брюки, сапожки, ленту в волосы. Нашлись среди девиц смелые, предложили услуги горничных.
Горница моя нынче располагалась за пределами старой каменоломни, в нижних пещерах, куда не каждый смельчак отважится заглянуть. Я ставила охранные заклинания, чтобы даже по случайности никто не покалечился.
Нужда во сне всё же у меня была, а просыпалась я нестерпимо голодной. Случись рядом кто живой, уж и не знаю, сумела бы я сдержать себя.
Девушки приходили в пещеры верхние. Пересмеивались, расчёсывая мне волосы, скручивая их и укрепляя простыми черепаховыми гребнями. Жалели, что нет красивых, с каменьями драгоценными, более подобающими мне, как владетельнице Прибережья. Совсем осмелели, трещотки, не боялись нисколько.
А я жалела, что не могу впиться им в глотки.
Рыбалка стала хорошим подспорьем, что ни говори. Мне - выпустить злость и хоть немножко утолить вечный голод неумершего, моему народу - пропитание.
Зиму мы, скорее всего, переживём.
Но что с нами будет дальше?
Яр, как владеющий магией, взял на себя обязанности лекаря. Хорошие у него были учителя, хотя, как он признавался, душа его к лекарскому делу совсем не лежала.
- Простой перелом, детская простуда, - говорил он, - это я могу исправить, но случись что-нибудь посерьёзнее… Я не учился целительству! И лицензии лекаря у меня нет.
Волосы у него на висках серебрились лунным сиянием. Не прошёл ему даром плен у Кморга, будь тот проклят!
- Яр, - сказала я тихо, - по весне приедут эмиссары из Амарига…
- Боишься? - прямо спросил он.
- Нет! - вскинула я голову.
- А надо бы. Ты неумершая теперь, для иных амаригских индюков это хуже душееда.
- Я не ем души! - возмутилась я.
- А ты им это докажи, - мрачно выговорил Яр.
Доказывать что-либо тому, кто заранее тебя закопал, дело непростое. Как-то я не подумала о том, что Амариг может не признать меня.
- Тебе нужна защита, Тейшин, - сказал Яр предельно серьёзно.
- Защита, - покачала я головой. - Да что-то никто вот не рвётся из добрых соседей руку помощи тянуть. Ждут, когда мы совсем ослабеем. Просить защиту у них - всё равно, что добровольно продать себя в рабство!
- Тебе необходимо выйти замуж.
- Что? - я решила, что ослышалась. - Замуж? Мне?!
Яр смотрел на меня печально и строго.
- Светлая госпожа, - сказал он, - Прибережье разорено. Ещё одного вторжения оно не выдержит. Необходим союз с каким-либо могущественным кланом…
- Взгляни на меня повнимательнее, - сказала я спокойно. - Кто захочет ко мне посвататься? Я - кровосос, неумершая, ходячий мертвец. Ты всерьёз считаешь, что кто-то соблазнится на подобное?
- Ты не мертвец, Тейшин, - твёрдо заявил Яр. - Мертвецом был Кморг вместе со своими подручными. А ты - проводник стихии Смерти. Мёртвые жизни тоже важны, знаешь ли. Законы Ямрала здесь непреложны и однозначны. Даже если кто-то умер и не смог пройти Лунной Дорогой к новому рождению, он по-прежнему подданный амаригского короля. Со всеми правами и обязанностями перед Короной.
Я молчала. Думала. Есть ведь в Академии Магии оживший скелет, магистр Вербена. Я слышала о ней от доктора Рогоза…
- Я научу тебя маскировать ауру, - предложил Яр. - Навык полезный в любой случае, а уж в твоём - жизненно необходимый. Простой народ и маги среднего и малого уровней перестанут бояться тебя. Вот высших уже не проведёшь, но таких, в сущности, не так уж и много.
- Маскировка ауры - это прекрасно, - выговорила я. - Учи. Но за кого ты предлагаешь мне выйти замуж? Ты не заговорил бы о свадьбе, если бы не имел уже кого-то в виду!
Яр не отвёл взгляда.
- Наверное, ты уже поняла, что я не просто бастард рода Скада, - ответил он. - Я - дитя золотой крови и сын самого короля, так уж получилось. Моё происхождение равно твоему. Я могу просить твоей руки.
- Яр… - я не находила слов, потом всё же нашла в себе несколько: - Ты хоть понимаешь, о чём ты просишь?!
Он усмехнулся, и в усмешке его я увидела немало боли. Решение пришло Яру в голову не сегодня и не вчера. Возможно, он долго обдумывал его, а может быть, решил сразу. И ждал лишь подходящего момента, чтобы мне сказать…
- Я люблю тебя, Тейшин, - сказал он просто. - Полюбил ещё тогда, когда отбила ты меня у Кморга. Я увидел тебя прежде, чем умереть - а я тогда всерьёз считал, что умираю, и спасти меня не сможет уже никто. Мне всё равно, что ты теперь служишь Смерти.
Я не знала, что ответить, и смотреть на Яра не могла тоже. Отцу Яр не понравился, но бедного моего родителя со мною больше не было. Отныне решения за себя и за своё Прибережье принимала только я, я сама.
Ах, как же мне не хватало доброго папиного совета!
Яр мне нравился, но - сын короля и неумершая?
- Ты не представляешь себе, каково тебе придётся, - сказала я наконец. - Я…
- Проводник стихии Смерти, я знаю, - ответил Яр. - Неважно это, поверь. Ты здесь, рядом со мной, ты существуешь, мне довольно и этого. Но я хотел бы дать тебе защиту. Всю защиту, сколько смогу.
- Ты-то сам… ты ведь бастард… прости, но по факту-то.
- А, ну здесь есть варианты, Тейшин, - спокойно выговорил Яр. - Король Ямрала уже стар…
- На трон метишь? - восхитилась я, но при том поспешила оглядеться, не слышит ли кто столь убийственных слов.
Умышлять против короля… Даже отцу моему, близкому к белому трону настолько, насколько возможно, не приходило подобное в голову. Амариг - сам по себе, где-то там, с королём своим и троном. Мы - сами по себе. Общие законы Ямрала чтим, к Короне со всем почтением относимся, но на высший круг не претендуем. Хватает и своих забот, например, с Кморгом и бандой его душеедов. Они ведь не погибли вместе с ним!
Ушли, и однажды могут вернуться снова. Если заведётся среди них лидер по силе и наглости сравнимый с Рыбоглазым.
- Позволь, я немного расскажу тебе о том, что такое магомашины Ямрала, порталы между мирами держащие, - сказал Яр. - Они требуют великого контроля, и это главная задача золотой крови на белом троне Амарига. Взамен они дают королю долгую жизнь и железное здоровье, но однажды приходит срок и Его Величеству тоже. Король стар, король видел не одну сотню лет, по всем признакам жизнь его подходит к концу.
- И ты надеешься занять его место? - уточнила я.
- Если трон признает меня - почему бы и нет, - пожал Яр плечами. - Но ты пройдёшь вместе со мною Арку Королей как моя жена, Тейшин. И магомашины Белого Трона соткут тебе живое тело.
- А сама по себе я не смогу? - уточнила я.
- У тебя, как у проводника стихии Смерти, слишком силён дефицит энергии, - печально выговорил Яр. - Ты не можешь накопить её впрок, она расходуется тут же. И никто не в состоянии помочь тебе, даже если добровольно подставит горло. А вот связь золотой крови через истинный брак нарушить невозможно, Тейшин. Будь моей женой, и вместе мы сумеем преодолеть пропасть, развёрнутую между нами твоим Посвящением Смерти!
И Яр протянул мне руку ладонью вверх.
Любовь для золотой крови значит больше, чем для простого человека. Брачная клятва связывает души и дарит одно посмертие для двоих. Избыть такую клятву очень сложно, и расплата порой бывает слишком велика, если кто-то ошибся с выбором…
- Я не хочу тебе своей судьбы, Яр, - с болью выговорила я. - Ты что же, готов стать неумершим? А ты хоть знаешь вообще, что такое проклятый голод смерти?! Я смотрю сейчас на тебя, а мысли только лишь о твоём горле. Как его перервать и напиться, хотя бы на мгновение, но напиться, хотя бы одно биение сердца не мучиться от жестокой жажды, - я поднесла к лицу руку и из пальцев полезли кривые когти. - Ты - понимаешь?! Я уже не человек.
- Я понимаю одно, - сурово ответил он. - Что сделаю для тебя всё. Всё, что смогу, лишь бы к тебе вернулось живое тело. Арка Королей способна на многое, поверь мне.
- Я тебе верю, - прошептала я, и положила пальцы на его горячую ладонь.
Прикосновение к коже живого обожгло нестерпимо, я будто выхватила огонь чистый, саму Стихию без подмесу, и без защиты. Но в глазах Яра я видела отражение своей судьбы; отныне и навсегда нас стянуло неделимой золотой нитью наших судеб. Даже если мы закончим своё существование, в новом рождении нас притянет друг к другу снова. И снова и снова, - до угасания вечности. Пока мы сами не разорвём замкнувшийся круг по обоюдному желанию...
Ни о какой консумации брака речи, конечно же, идти не могло. Возлечь живому с неумершим невозможно. Всё равно, что положить рядом головню пылающую и брусок льда. Любви не получится, будет мука.
Но сила Яра согрела меня, притушив поганый голод до уровня, на котором с ним ещё можно было как-то мириться. А моя сила убрала из его ауры пятна некроза, оставленные проклятым душеедом Кморгом.
Немыслимым был наш союз, невозможным, никогда не слышала я ни о чём подобным даже в легендах и байках, рассказываемых долгими зимними вечерами ради того, чтобы скоротать тёмное время. Что с того получится? Не знали мы оба.
Но Прибережье постепенно выходило из беды, принесённой белыми кораблями душеедов.
Дома отстраивались, лодки чинились. Ветер набрал новичков и учил их воинскому делу. Он многое умел и знал, и я заподозрила, что до того как податься в наёмники, ему довелось послужить золотокровному владетелю.
Браку моему с Яром он не очень-то обрадовался, но понимал, что его мнения никто не спрашивал. Знал своё место и не претендовал на большее, а хотя ведь и Чайка-предатель тоже место своё знал, как нам, мне и моему отцу, казалось. Не показывал виду, а сам таил злобу, копил бешенство и - ударил в спину, когда от него никто не ждал ничего подобного…
- Ты уже сразу скажи, - прямо велела я наёмнику, - что тебе не так. Я буду знать, и, может быть, смогу что-то сделать, чтобы не таил ты на меня обиду!
Ауру свою, мёртвую, исполненную грозной силы Смерти, я научилась прятать под прохладное спокойствие Воды. Яр научил. На самом деле, для маскировки выбрать можно любую стихию и даже изначальную силу, но мне нравилось море. За морем находился разлом между мирами, откуда проникали в Ямрал душееды, но ведь не море виновно в том, что люди избирают для себя поганый для любой живой души путь…
Ветер лишь усмехнулся на мои слова.
- Что не так! - фыркнул он. - Да всё не так, светлая госпожа.
- Поясни.
- А нечего пояснять, - он рубанул ладонью воздух, и я уловила в движении грозную боевую силу. - Из грязи вылез, в грязи и останусь; с золотой-то кровью можно только лишь родиться, а приобрести её - нет во всей вечности такой монеты!
- Ветер, - сказала я, - зато ты свободен. А у нас, золотокровных, есть Долг, и ничего кроме. У меня вот и жизни уже нет, а я всё ещё здесь.
- А как вы думаете, светлая госпожа, почему я всё ещё с вами, хотя платить мне как в вольном найме вы не можете? - спросил Ветер.
Я внимательно посмотрела на него. Мне кажется, или на самом деле всё плохо, хуже некуда.
- В самом деле, - медленно выговорила я. - Почему ты остался? Вольному - воля; после того, как белые корабли ушли от нашего берега, ты мог отправиться куда угодно. А ты остался. Почему?
- А ещё мните себя владетельницей, - язвительно фыркнул Ветер.
Я сжала кулак и поднесла к его носу:
- Спусти своё зубоскальство в канализацию. И отвечай по существу.
Солдафоны вроде него всегда понимали силу, и Ветер не был исключением. Не ему тягаться с быстротой и силой неумершего, ещё не забывшего воинскую науку Штормового замка.
- По существу, - хмыкнул Ветер, всем своим видом показывая, что не боится он нисколько и плевать хотел на то, что в любой момент ему могут перервать горло.
Знал: не буду я его рвать. Да и никого из живых не стану рвать, если они не враги мне и моему Прибережью…
- Мне нравится, что вы делаете, светлая госпожа, - серьёзно ответил наёмник. - Поначалу я был к вам несправедлив, видел в вас лишь кровососа… Поверьте, дела с проводниками стихии Смерти я уже имел, не в их пользу, разумеется. Заносчивые, самодовольные… - тут он прервал себя, встряхнул головой и продолжил: - Вы - другая. Может, потому, что ваш мастер погиб сразу же после вашего обращения и не успел наполнить вас презрением ко всему живому…
Потому что шею ему порвала я. Могла бы и под водой напиться, но под водой неприятно. Мне не нужен воздух для жизни, как оказалось, но я не хотела
Потом я долго отмывала руки и лицо от холодной рыбьей крови. Мне всё казалось, что она с меня никак не сойдёт. Вместе с отвратительным запахом, свойственным гадам подобного рода.
- С удачной охотой, светлая госпожа.
От неожиданности я подпрыгнула на месте. Кто посмел меня потревожить?! Ведь я люто запретила всем ходить за мной и смотреть, что я делаю и как питаюсь!
Ветер.
Ну, этот случая показать, что он самый бесстрашный на свете, не упускал.
- Что надо? - невежливо спросила я.
Наёмник кутался в куртку, придерживал капюшон, норовивший соскочить с головы под порывами ветра.
- Я вот что сказать хотел, - мирно выговорил он. - Вам ведь туша эта ни к чему, верно?
- Да, - скупо ответила я.
- А что вы с ней собираетесь делать?
- В море обратно выкину, - я всё ещё не понимала, с чего такой интерес к высосанному мною досуха зверю.
- Ну, вот, - удовлетворённо выговорил Ветер. - Конечно, воля ваша, как распорядиться добычей. Но отдали бы нам, а? Кожа на куртки пойдёт, мясо в похлёбку, кости - швеям на иглы, а из гребня-то и нож можно выточить, да не один, если умеючи…
Вон оно что! Меня охватило стыдом. Как же я сама не догадалась! Добыть дракона, да и любую другую рыбу в море при такой погоде для живых невозможно. Запасы разграблены Кморгом и его подручными, то, что есть - жалкие слёзы, и до весны дотянут на них далеко не все.
А мне…
Мне действительно нужна только лишь кровь. Ну, может быть, одежду ещё попросить справить взамен истрепавшегося платья…
***
Море у наших берегов промерзает в зиму иногда до внешней цепочки скалистых островов. Они необитаемы, кроме птиц и морских ревунов никто не живёт на них. Даже сторожевые башни ставить смысла не было никакого: сложно обслуживать. В прилив они скрываются под волнами почти полностью, в отлив мрачными гранитными башнями возвышаются над головой, когда плывёшь мимо них на лодке.
Зимой, в сильные морозы, лёд поднимается от прибывающей воды и трескается, образовывая громадные торосы, иногда выше человеческого роста. Потом ледяная поверхность опускается, и если отток воды случился значительным, то легко провалиться в пустоту и там навсегда остаться.
Неумершим не страшны холод и лёд, не пугает и отсутствие воздуха, но если зажмёт льдом, развоплотишься от голода раньше, чем смертельная ловушка растает.
Штормовая гавань понемногу оживала, несмотря на зиму и разорение. Истоки сил, на которыми стоял наш родовой замок, постепенно приходили в равновесие. Их можно было восстановить! Даже оставаясь проводником стихии Смерти.
Магия не знает границ. В моём случае - между смертью и жизнью. Я обходила доставшееся мне наследство, разговаривала с людьми, отдавала распоряжения… Ко мне привыкли.
Мастера поднесли мне одежду из драконовой кожи: куртку, брюки, сапожки, ленту в волосы. Нашлись среди девиц смелые, предложили услуги горничных.
Горница моя нынче располагалась за пределами старой каменоломни, в нижних пещерах, куда не каждый смельчак отважится заглянуть. Я ставила охранные заклинания, чтобы даже по случайности никто не покалечился.
Нужда во сне всё же у меня была, а просыпалась я нестерпимо голодной. Случись рядом кто живой, уж и не знаю, сумела бы я сдержать себя.
Девушки приходили в пещеры верхние. Пересмеивались, расчёсывая мне волосы, скручивая их и укрепляя простыми черепаховыми гребнями. Жалели, что нет красивых, с каменьями драгоценными, более подобающими мне, как владетельнице Прибережья. Совсем осмелели, трещотки, не боялись нисколько.
А я жалела, что не могу впиться им в глотки.
Рыбалка стала хорошим подспорьем, что ни говори. Мне - выпустить злость и хоть немножко утолить вечный голод неумершего, моему народу - пропитание.
Зиму мы, скорее всего, переживём.
Но что с нами будет дальше?
Яр, как владеющий магией, взял на себя обязанности лекаря. Хорошие у него были учителя, хотя, как он признавался, душа его к лекарскому делу совсем не лежала.
- Простой перелом, детская простуда, - говорил он, - это я могу исправить, но случись что-нибудь посерьёзнее… Я не учился целительству! И лицензии лекаря у меня нет.
Волосы у него на висках серебрились лунным сиянием. Не прошёл ему даром плен у Кморга, будь тот проклят!
- Яр, - сказала я тихо, - по весне приедут эмиссары из Амарига…
- Боишься? - прямо спросил он.
- Нет! - вскинула я голову.
- А надо бы. Ты неумершая теперь, для иных амаригских индюков это хуже душееда.
- Я не ем души! - возмутилась я.
- А ты им это докажи, - мрачно выговорил Яр.
Доказывать что-либо тому, кто заранее тебя закопал, дело непростое. Как-то я не подумала о том, что Амариг может не признать меня.
- Тебе нужна защита, Тейшин, - сказал Яр предельно серьёзно.
- Защита, - покачала я головой. - Да что-то никто вот не рвётся из добрых соседей руку помощи тянуть. Ждут, когда мы совсем ослабеем. Просить защиту у них - всё равно, что добровольно продать себя в рабство!
- Тебе необходимо выйти замуж.
- Что? - я решила, что ослышалась. - Замуж? Мне?!
Яр смотрел на меня печально и строго.
- Светлая госпожа, - сказал он, - Прибережье разорено. Ещё одного вторжения оно не выдержит. Необходим союз с каким-либо могущественным кланом…
- Взгляни на меня повнимательнее, - сказала я спокойно. - Кто захочет ко мне посвататься? Я - кровосос, неумершая, ходячий мертвец. Ты всерьёз считаешь, что кто-то соблазнится на подобное?
- Ты не мертвец, Тейшин, - твёрдо заявил Яр. - Мертвецом был Кморг вместе со своими подручными. А ты - проводник стихии Смерти. Мёртвые жизни тоже важны, знаешь ли. Законы Ямрала здесь непреложны и однозначны. Даже если кто-то умер и не смог пройти Лунной Дорогой к новому рождению, он по-прежнему подданный амаригского короля. Со всеми правами и обязанностями перед Короной.
Я молчала. Думала. Есть ведь в Академии Магии оживший скелет, магистр Вербена. Я слышала о ней от доктора Рогоза…
- Я научу тебя маскировать ауру, - предложил Яр. - Навык полезный в любой случае, а уж в твоём - жизненно необходимый. Простой народ и маги среднего и малого уровней перестанут бояться тебя. Вот высших уже не проведёшь, но таких, в сущности, не так уж и много.
- Маскировка ауры - это прекрасно, - выговорила я. - Учи. Но за кого ты предлагаешь мне выйти замуж? Ты не заговорил бы о свадьбе, если бы не имел уже кого-то в виду!
Яр не отвёл взгляда.
- Наверное, ты уже поняла, что я не просто бастард рода Скада, - ответил он. - Я - дитя золотой крови и сын самого короля, так уж получилось. Моё происхождение равно твоему. Я могу просить твоей руки.
- Яр… - я не находила слов, потом всё же нашла в себе несколько: - Ты хоть понимаешь, о чём ты просишь?!
Он усмехнулся, и в усмешке его я увидела немало боли. Решение пришло Яру в голову не сегодня и не вчера. Возможно, он долго обдумывал его, а может быть, решил сразу. И ждал лишь подходящего момента, чтобы мне сказать…
- Я люблю тебя, Тейшин, - сказал он просто. - Полюбил ещё тогда, когда отбила ты меня у Кморга. Я увидел тебя прежде, чем умереть - а я тогда всерьёз считал, что умираю, и спасти меня не сможет уже никто. Мне всё равно, что ты теперь служишь Смерти.
Я не знала, что ответить, и смотреть на Яра не могла тоже. Отцу Яр не понравился, но бедного моего родителя со мною больше не было. Отныне решения за себя и за своё Прибережье принимала только я, я сама.
Ах, как же мне не хватало доброго папиного совета!
Яр мне нравился, но - сын короля и неумершая?
- Ты не представляешь себе, каково тебе придётся, - сказала я наконец. - Я…
- Проводник стихии Смерти, я знаю, - ответил Яр. - Неважно это, поверь. Ты здесь, рядом со мной, ты существуешь, мне довольно и этого. Но я хотел бы дать тебе защиту. Всю защиту, сколько смогу.
- Ты-то сам… ты ведь бастард… прости, но по факту-то.
- А, ну здесь есть варианты, Тейшин, - спокойно выговорил Яр. - Король Ямрала уже стар…
- На трон метишь? - восхитилась я, но при том поспешила оглядеться, не слышит ли кто столь убийственных слов.
Умышлять против короля… Даже отцу моему, близкому к белому трону настолько, насколько возможно, не приходило подобное в голову. Амариг - сам по себе, где-то там, с королём своим и троном. Мы - сами по себе. Общие законы Ямрала чтим, к Короне со всем почтением относимся, но на высший круг не претендуем. Хватает и своих забот, например, с Кморгом и бандой его душеедов. Они ведь не погибли вместе с ним!
Ушли, и однажды могут вернуться снова. Если заведётся среди них лидер по силе и наглости сравнимый с Рыбоглазым.
- Позволь, я немного расскажу тебе о том, что такое магомашины Ямрала, порталы между мирами держащие, - сказал Яр. - Они требуют великого контроля, и это главная задача золотой крови на белом троне Амарига. Взамен они дают королю долгую жизнь и железное здоровье, но однажды приходит срок и Его Величеству тоже. Король стар, король видел не одну сотню лет, по всем признакам жизнь его подходит к концу.
- И ты надеешься занять его место? - уточнила я.
- Если трон признает меня - почему бы и нет, - пожал Яр плечами. - Но ты пройдёшь вместе со мною Арку Королей как моя жена, Тейшин. И магомашины Белого Трона соткут тебе живое тело.
- А сама по себе я не смогу? - уточнила я.
- У тебя, как у проводника стихии Смерти, слишком силён дефицит энергии, - печально выговорил Яр. - Ты не можешь накопить её впрок, она расходуется тут же. И никто не в состоянии помочь тебе, даже если добровольно подставит горло. А вот связь золотой крови через истинный брак нарушить невозможно, Тейшин. Будь моей женой, и вместе мы сумеем преодолеть пропасть, развёрнутую между нами твоим Посвящением Смерти!
И Яр протянул мне руку ладонью вверх.
Любовь для золотой крови значит больше, чем для простого человека. Брачная клятва связывает души и дарит одно посмертие для двоих. Избыть такую клятву очень сложно, и расплата порой бывает слишком велика, если кто-то ошибся с выбором…
- Я не хочу тебе своей судьбы, Яр, - с болью выговорила я. - Ты что же, готов стать неумершим? А ты хоть знаешь вообще, что такое проклятый голод смерти?! Я смотрю сейчас на тебя, а мысли только лишь о твоём горле. Как его перервать и напиться, хотя бы на мгновение, но напиться, хотя бы одно биение сердца не мучиться от жестокой жажды, - я поднесла к лицу руку и из пальцев полезли кривые когти. - Ты - понимаешь?! Я уже не человек.
- Я понимаю одно, - сурово ответил он. - Что сделаю для тебя всё. Всё, что смогу, лишь бы к тебе вернулось живое тело. Арка Королей способна на многое, поверь мне.
- Я тебе верю, - прошептала я, и положила пальцы на его горячую ладонь.
Прикосновение к коже живого обожгло нестерпимо, я будто выхватила огонь чистый, саму Стихию без подмесу, и без защиты. Но в глазах Яра я видела отражение своей судьбы; отныне и навсегда нас стянуло неделимой золотой нитью наших судеб. Даже если мы закончим своё существование, в новом рождении нас притянет друг к другу снова. И снова и снова, - до угасания вечности. Пока мы сами не разорвём замкнувшийся круг по обоюдному желанию...
Ни о какой консумации брака речи, конечно же, идти не могло. Возлечь живому с неумершим невозможно. Всё равно, что положить рядом головню пылающую и брусок льда. Любви не получится, будет мука.
Но сила Яра согрела меня, притушив поганый голод до уровня, на котором с ним ещё можно было как-то мириться. А моя сила убрала из его ауры пятна некроза, оставленные проклятым душеедом Кморгом.
Немыслимым был наш союз, невозможным, никогда не слышала я ни о чём подобным даже в легендах и байках, рассказываемых долгими зимними вечерами ради того, чтобы скоротать тёмное время. Что с того получится? Не знали мы оба.
Но Прибережье постепенно выходило из беды, принесённой белыми кораблями душеедов.
Дома отстраивались, лодки чинились. Ветер набрал новичков и учил их воинскому делу. Он многое умел и знал, и я заподозрила, что до того как податься в наёмники, ему довелось послужить золотокровному владетелю.
Браку моему с Яром он не очень-то обрадовался, но понимал, что его мнения никто не спрашивал. Знал своё место и не претендовал на большее, а хотя ведь и Чайка-предатель тоже место своё знал, как нам, мне и моему отцу, казалось. Не показывал виду, а сам таил злобу, копил бешенство и - ударил в спину, когда от него никто не ждал ничего подобного…
- Ты уже сразу скажи, - прямо велела я наёмнику, - что тебе не так. Я буду знать, и, может быть, смогу что-то сделать, чтобы не таил ты на меня обиду!
Ауру свою, мёртвую, исполненную грозной силы Смерти, я научилась прятать под прохладное спокойствие Воды. Яр научил. На самом деле, для маскировки выбрать можно любую стихию и даже изначальную силу, но мне нравилось море. За морем находился разлом между мирами, откуда проникали в Ямрал душееды, но ведь не море виновно в том, что люди избирают для себя поганый для любой живой души путь…
Ветер лишь усмехнулся на мои слова.
- Что не так! - фыркнул он. - Да всё не так, светлая госпожа.
- Поясни.
- А нечего пояснять, - он рубанул ладонью воздух, и я уловила в движении грозную боевую силу. - Из грязи вылез, в грязи и останусь; с золотой-то кровью можно только лишь родиться, а приобрести её - нет во всей вечности такой монеты!
- Ветер, - сказала я, - зато ты свободен. А у нас, золотокровных, есть Долг, и ничего кроме. У меня вот и жизни уже нет, а я всё ещё здесь.
- А как вы думаете, светлая госпожа, почему я всё ещё с вами, хотя платить мне как в вольном найме вы не можете? - спросил Ветер.
Я внимательно посмотрела на него. Мне кажется, или на самом деле всё плохо, хуже некуда.
- В самом деле, - медленно выговорила я. - Почему ты остался? Вольному - воля; после того, как белые корабли ушли от нашего берега, ты мог отправиться куда угодно. А ты остался. Почему?
- А ещё мните себя владетельницей, - язвительно фыркнул Ветер.
Я сжала кулак и поднесла к его носу:
- Спусти своё зубоскальство в канализацию. И отвечай по существу.
Солдафоны вроде него всегда понимали силу, и Ветер не был исключением. Не ему тягаться с быстротой и силой неумершего, ещё не забывшего воинскую науку Штормового замка.
- По существу, - хмыкнул Ветер, всем своим видом показывая, что не боится он нисколько и плевать хотел на то, что в любой момент ему могут перервать горло.
Знал: не буду я его рвать. Да и никого из живых не стану рвать, если они не враги мне и моему Прибережью…
- Мне нравится, что вы делаете, светлая госпожа, - серьёзно ответил наёмник. - Поначалу я был к вам несправедлив, видел в вас лишь кровососа… Поверьте, дела с проводниками стихии Смерти я уже имел, не в их пользу, разумеется. Заносчивые, самодовольные… - тут он прервал себя, встряхнул головой и продолжил: - Вы - другая. Может, потому, что ваш мастер погиб сразу же после вашего обращения и не успел наполнить вас презрением ко всему живому…
