— Из собственных носков! — предложила какая-то добрая душа и заржала, будто она конь, а не лиса.
Я примолкла, роняя слезы обиды. За что они так со мной, я ведь ничего не сделала.
Но пришлось мириться с участью бесправного куля, благо длилось это недолго. Через полчаса меня уже спустили на землю и привалили к дереву. Лис развязал мне глаза и тем же платком связал руки, приказав сидеть на месте и не рыпаться. А затем Роланд глянул мне в глаза и удивленно присвистнул:
— Что это за цвет у тебя такой? Серый, что ли?
Я пялилась на него, не желая разговаривать после всего, что было. Да и подтверждать очевидный факт было неохота. Ну, серый и что? Самый обычный цвет глаз на Земле, ничем не примечательный и не выдающийся.
— У мурласов не бывает серых глаз. Откуда ты взялась такая?
— Я сказала уже, откуда взялась! — огрызнулась я, а лис только хмыкнул и отошел.
Я осталась одна, вся группа разбрелась, кто куда, и не было видно ни Роланда, ни Чуда.
Я устало прикрыла веки. Хотелось пить.
Близился полдень, под лесным шатром стало душно, а воды у меня во рту не было с утра, поскольку при встрече лисы отобрали мою сумку.
Чтобы отвлечься, я стала осматриваться. И приоткрыла рот от удивления. Вокруг раскинулся настоящий лесной город, только дома располагались не на деревьях, как в Друмдорге, а в гигантских грибах. В их толстых ножках были вырезаны двери и окна в два и в три этажа. Шляпки иных грибов достигали десяти, а то и пятнадцати метров в диаметре. Грибы были бледные — зеленоватые и голубоватые, и мне казалось, что они должны светиться в темноте.
Надо же, целый грибной город в лесу, а ловчие уверяли меня, что Друмдорг — единственный город у лис. Похоже, они заблуждались, и теперь стало понятно желание мурласов сохранить свой секрет. А это означало, что меня отсюда не выпустят, ни живую, ни мертвую.
Я прикусила губу и беспокойно заозиралась. Надо срочно удирать отсюда, пока все разбрелись по своим домам.
1. Добавлять в избранное, часто комментировать и ставить оценки. Увидеть я смогу только комментарии, поэтому прошу в комментариях написать, что, например, вы поставили оценку.
2. Подарить награду. Все из пункта 1 тоже приветствуется)
Я принялась зубами сдирать с рук платок и тут же услышала шаги за спиной.
Роланд скептически посмотрел на мои попытки освободиться, потом подошел и развязал узел на кистях. Он все делал молча, поочередно останавливая взгляды то на моих глазах, то на губах, то на ладонях. Я отвечала столь же молчаливым, напряженным взглядом. Наблюдала за каждым действием и пыталась предугадать, чего ждать от этого типа.
Он помог мне подняться и произнес:
— Пойдем.
Я не стронулась с места. Понятно, что сейчас выбор невелик, но просто не могла пойти за ним безропотно, будто овца на заклание.
— Куда? И зачем? Зачем ты притащил меня сюда? Я вам никто и не сделала ничего плохого. Вы не можете меня удерживать.
— Ничего? — лис приподнял бровь.
Он возвышался надо мной на целую голову. Роланд ступил на шаг ближе и уничтожил между нами последнее расстояние. Я отступила инстинктивно и уперлась спиной в злосчастное дерево. В нос ударил его мускусный запах, и внутри сразу же заплясали неистовые воспоминания, от которых я не знала, куда деться. В голове зашумело, а предательский нюх принялся практически против воли раскладывать этот запах на составляющие. В нем была сильная примесь аромата хвои, забористого мужского пота со звериными нотками, мяты, каких-то сладостей и табака.
Крылья моего носа трепетали, когда я вдыхала этот запах, а коленки начинали подкашиваться. Хотелось прикрыть глаза, откинуть голову и застонать.
При этом Роланд тоже меня нюхал, но по нему ничего особо не было понятно. Лишь его челюсти показались сжатыми чуть сильнее, чем обычно, да дышал он слишком размеренно, словно прикладывал усилия, чтобы не дышать чаще.
Я подняла глаза и встретилась с его взглядом, по которому ничего не смогла прочитать.
— А как насчет того шарика, что ты подобрала в лесу?
— Что?
Я опешила. Совершенно не ожидала, что он спросит об этом.
— Где он? У ловчих?
Я съежилась и покачала головой.
— Его нет, — ответила я. — Даже не знаю, что это было.
Он кивнул, словно ожидал похожего ответа. Прищурился и посмотрел вдаль.
— Пойдем, покажу тебе кое-что.
Он повернулся и пошел в сторону, будто не заботясь, последую ли я за ним. А я пошла, как привязанная.
В груди поселилось тоскливое чувство, словно Роланд своими вопросами ковырнул едва затянувшуюся рану. Веревкой он не смог бы привязать меня крепче, чем желанием узнать правду. Хотя я подозревала, душевного спокойствия она мне не прибавит.
Мы шли по грибному городу. Я вертела головой и разглядывала дома-грибы, представляя, как здорово жить в доме, от которого в любой момент можно откусить кусочек. Воздух вокруг был очень влажный, в нем витали землистые, немного прелые ароматы свежих грибов и дождя. Еще были нотки лесной свежести и цветов, все вместе сливалось в единый шлейф необычных запахов, которые хотелось вдыхать и вдыхать. Они немного туманили голову и делали все вокруг невесомым, а мысли — легкими. Огромные шляпки порой затмевали небо, а деревьев вокруг было не так уж много. Зато на земле росло много цветов, некоторые из которых лианами оплетали гигантские ножки и цвели желтыми и синими цветами, похожими на лилии.
Протоптанная дорожка виляла, словно пьяная, то и дело огибая новый грибной дом. Я поглядывала на спину Роланда, и мне нравилась грация, с которой он двигался. В ней сочеталась сила лесного зверя с украдкой поступью, расслышать которую было сложно даже моим ушам-локаторам. Он двигался легко и уверенно, в каждом движении сквозила дикая сила. Это завораживало и пугало одновременно.
Минут через пятнадцать мы пришли на поляну, где я снова увидела Чудо. И с ним еще несколько похожих деревцев, отличавшихся формой листьев, фактурой коры, цветом. В общем, видом. Но умение передвигаться и звенеть бубенчиками у всех было общее.
Я хотела спросить про эти деревья, что они такое, но Роланд опередил меня, жестом преградив путь и приказав молчать.
— Смотри, — одними губами произнес Рол, и я увидела.
Чудо на миг замерло, а один из бубенчиков от нее отделился. Но не упал на землю, а плавно полетел вверх. Он двигался медленно, словно мыльный пузырик, влекомый ветром. Но в отличие от пузырика бубенчик менялся. Я видела, что это уже не просто шарик с упругой поверхностью. Его полупрозрачная оболочка таяла, и совсем скоро я поняла, что вижу маленького человечка, поджавшего колени и обнявшего их, завернутого в нечто, напоминающее тончайшее светло-голубое кружево.
Человечек летел в нашу сторону, его глазки были закрыты. Но когда он пролетал мимо, плащ из кружев шевельнулся и начал расправляться, превращаясь в прекрасные крылья — два верхних и два нижних.
Я открыла рот. Кажется, только что я видела рождение феи…
Я смотрела вслед миниатюрной фигурке, ростом не превышающей длину моего среднего пальца. Кажется, человечек проснулся, так как его полет перестал быть плавным и размеренным, крылья пришли в движение, и человечек стремительно скрылся из виду, нырнув за край шляпки ближайшего гриба.
Я стояла с открытым ртом. Такого точно не ожидала ни увидеть на этой полянке, ни встретить вообще. Мир Двух берегов казался чуть более волшебным, чем мой, но ничего настолько феерического я еще не встречала. Магов, демонов, колдовства — всего этого здесь не было. Кроме своей необычной расовой принадлежности я ничего такого не замечала. Кроме Чуда разве что, но и оно мне встретилось буквально на днях. А в остальном все было более чем обыденно. Никаких чудес, а моя раса могла оказаться просто особенностью местной эволюции.
— Ну что, теперь скажешь, где тот шарик? — спросил Роланд, отрывая меня от размышлений.
А заодно напоминая об ошибке и жутком горшке с кислотой, откуда шел вонючий дым после того, как Филимон бросил туда семечко с живой феей внутри. Уж он точно знал, что делает.
— Она мертва, — глухо ответила я. — Мне жаль. Я не знала…
Скрывать смысла не было. Вранье мне точно не добавило бы очков, а я хотела доказать, что мне можно верить. К тому же, мне казалось, Рол уже в курсе и проверяет меня на вшивость.
— Как видишь, плохое ты сделала, — он сжал челюсти, словно решая, сейчас со мной разделаться за содеянное или позже.
Я кивнула, не зная, куда деть глаза. Ненавижу оправдываться, но тут слова сами посыпались, видимо оттого, что мне действительно было безумно жаль.
— Я не знала. Я чужая в этом мире. Если бы знала, никогда не отдала бы это зернышко ловчим!
Он схватил меня за предплечье и заставил замолчать, посмотрев так свирепо, словно одно слово «ловчие» вызывало в нем слепую ярость.
Я вздрогнула, умолкла и съежилась под его взглядом. Чем бы все это закончилось, неизвестно. Но тут нас отвлек мелодичный женский голосок:
— Роланд. Уже пора.
Мы одновременно посмотрели в сторону говорившей, после чего лис отпустил меня и отступил на шаг. А миловидная девушка-лиса приблизилась и приветливо мне улыбнулась. Для меня это было так редко в этом мире, что я невольно улыбнулась в ответ.
— Я Сэра, — представилась она.
— А я Алиса.
Она была очень симпатичной. Миниатюрная, с темно-рыжими волосами. Глаза у нее были янтарно-карие, нос — аккуратным, а уши — большими. Носила лиса морковного цвета платье грубой выделки и коричневую куртку, похожую на кожаную. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что сделанную из каких-то глянцевых листьев, сшитых между собой. В волосах бусины и косички, ленточки. И еще Сэра была беременна.
Она подошла к Роланду, и тот обнял ее, подарив нежный поцелуй в лоб.
Я сжала губы и отвернулась, разом растеряв к Сэре всю симпатию. Каков нахал. У него тут жена на сносях, а он с незнакомыми девками по людским городам зажигает. Стало обидно до рези в глазах. Ожидаемо, в них защипало.
И вовсе не потому, что я ждала от него чего-то, каких-то признаний или шагов на сближение. Я не скучала, не искала с ним новой встречи. Наоборот, стремилась забыть то сумасшествие. Просто почувствовала себя использованной. Какой-то безымянной дешевкой, о которой он бы и не вспомнил, не попадись я ему в лесу.
Теперь я понимала, Чудо целенаправленно шло в Грибной город, может, даже конкретно к Роланду. Но почему оно выбрало в провожатые именно меня, оставалось неясно. Может оттого, что я была единственной лисой в окрестностях? Но это вряд ли. К тому же зачем, вообще, было уходить от своих и соваться в лапы к ловчим, которых хлебом не корми, дай изжить все волшебное в этом мире? Например, неродившихся фей или лисов в принципе, как вид.
Я закусила губу и постаралась как можно быстрее и незаметнее избавиться от непрошенных слез. Просто надо быстрее покинуть это место с его непонятными обитателями и идти своей дорогой. И постараться забыть все неурядицы и ошибки.
Парочка лис перестала обниматься, Сэра повернулась ко мне и сказала:
— Пойдем со мной. Ты, наверное, голодная.
Я была очень голодна. И еще зверски хотела пить. Поэтому решила отложить дерзкий побег на потом и отправилась вслед за беременной мурлаской.
Мы двинулись в сторону от полянки с ходячими деревьями и окунулись в хитросплетение извилистых тропинок, шныряющих между грибных домов, словно стайка рыбок при виде щуки. Порядка в них особо не было, по крайней мере, я его не видела. Но это не умаляло окружающей красоты. Тенистый сумрак с солнечными бликами, обилие цветов и ароматов, необычайная самобытность и архитектура лесного города. Пели птицы, временами по тропинкам пробегали стайки местных ребятишек. Но детей младше десяти лет я не увидела. А вот взрослые встречались. Они относились к Сэре с удивительным почтением, кланялись и посылали какие-то знаки ее животу.
Роланд с нами не пошел. Он почему-то направился в другую сторону с поляны и скоро скрылся из вида, отчего я решила, что сбежать мне теперь будет проще. Не знаю как, но Сэра словно почувствовала мое настроение.
— Лучше не пытайся. Вокруг города полно часовых, тебя поймают раньше, чем ты успеешь сказать: «Хвост!».
— Хвост?
— Именно. Нам сюда.
Она гостеприимно показала рукой на высокий гриб, в стенах которого были вырезаны полукруглые окошки с цветами на подоконниках.
Мы вошли. Комната на первом этаже ожидаемо оказалась круглой. Это была кухня с элементами гостиной, по стене которой вилась лестница на второй этаж. Под ступеньками стояла деревянная мебель — шкафы, столы, стулья. В центре комнаты располагался круглый стол под белой скатертью. Скатерть была вязаная, но не из ниток, а из чего-то напоминающего сухие стебли травы. Из этого же материала оказались шторки на окнах. Уютная обстановка напоминала деревенский стиль.
Сыростью, как я ожидала, внутри не пахло. Мне предложили вымыть руки и сесть. Вода шла из своеобразного костяного крана. В ответ на мой удивленный взгляд Сэра объяснила:
— Мы собираем дождевую воду. В этом лесу часто идут дожди, а с больших шляпок грибов воду собирать удобно и быстро.
Я кивнула. Логично. Но удивляться не переставала и чувствовала себя словно Алиса в стране чудес. Впрочем, все так и было, и я усмехнулась.
— Что? — удивилась беременная лиса и уставилась на меня непонимающим взглядом.
— Ничего. Просто удивляюсь вашим домам, — пожала плечами я.
— Почему?
— Нууу, — замялась я, не зная, как объяснить свои мысли о строительстве и прочем. — Как вы их построили?
Сэра поперхнулась и чуть не уронила тарелку, куда до этого накладывала еду.
— Мы не люди, чтобы строить дома. Все знают, что мы их выращиваем.
Настала моя очередь делать круглые глаза. Я-то не все.
— И сколько надо ждать, пока вырастет такой гриб? — я едва не присвистнула и снова окинула убранство взглядом, словно видела все впервые.
Сэра вернулась к прерванному занятию и стала раскладывать по тарелкам угощение из горшочков, похожих на скорлупу огромных орехов.
— Десяти годов обычно хватает, чтобы заселиться. Этот гриб посадил отец мужа, когда ему было пять.
— Здорово, — пробормотала я, почему-то смущаясь.
Было в этом что-то очень личное, когда отец сажает для сына дом-гриб. И они вместе наблюдают, как он растет. Строят планы, оставляют наследие. Словно нить между поколениями.
В голове завертелись новые вопросы, но я чувствовала, что Сэра считает этот разговор странным, а меня немного чокнутой. Лиса то и дело бросала на меня настороженные взгляды, словно проверяя, насколько быстро прогрессирует мое безумие. Поэтому я не решилась спрашивать дальше.
Вскоре передо мной поставили тарелку с едой: хлебом, зеленью и яйцами каких-то мелких птиц. А еще большую кружку с квасом.
Его-то я и ополовинила в первую очередь, открыто наслаждаясь прохладным напитком. Хлеб мне не очень понравился. На вкус он был как дерево. Вероятно, из древесной муки его и делали, ведь лисы не могли выращивать злаки в лесу, тем более таком влажном, что в нем росли грибы-переростки. Яйца были вполне обычными за исключением окраски и размера. Пока я ела, Сэра терпеливо молчала.
— Спасибо, — сказала я, когда вся посуда передо мной опустела.
Лиса кивнула молча, смотрела каким-то странным взглядом. Будто чего-то ждала или хотела спросить, но сама себя останавливала. Наконец, она вздохнула и спросила, будто задавала самый важный в жизни вопрос:
Я примолкла, роняя слезы обиды. За что они так со мной, я ведь ничего не сделала.
Но пришлось мириться с участью бесправного куля, благо длилось это недолго. Через полчаса меня уже спустили на землю и привалили к дереву. Лис развязал мне глаза и тем же платком связал руки, приказав сидеть на месте и не рыпаться. А затем Роланд глянул мне в глаза и удивленно присвистнул:
— Что это за цвет у тебя такой? Серый, что ли?
Я пялилась на него, не желая разговаривать после всего, что было. Да и подтверждать очевидный факт было неохота. Ну, серый и что? Самый обычный цвет глаз на Земле, ничем не примечательный и не выдающийся.
— У мурласов не бывает серых глаз. Откуда ты взялась такая?
— Я сказала уже, откуда взялась! — огрызнулась я, а лис только хмыкнул и отошел.
Я осталась одна, вся группа разбрелась, кто куда, и не было видно ни Роланда, ни Чуда.
Я устало прикрыла веки. Хотелось пить.
Близился полдень, под лесным шатром стало душно, а воды у меня во рту не было с утра, поскольку при встрече лисы отобрали мою сумку.
Чтобы отвлечься, я стала осматриваться. И приоткрыла рот от удивления. Вокруг раскинулся настоящий лесной город, только дома располагались не на деревьях, как в Друмдорге, а в гигантских грибах. В их толстых ножках были вырезаны двери и окна в два и в три этажа. Шляпки иных грибов достигали десяти, а то и пятнадцати метров в диаметре. Грибы были бледные — зеленоватые и голубоватые, и мне казалось, что они должны светиться в темноте.
Надо же, целый грибной город в лесу, а ловчие уверяли меня, что Друмдорг — единственный город у лис. Похоже, они заблуждались, и теперь стало понятно желание мурласов сохранить свой секрет. А это означало, что меня отсюда не выпустят, ни живую, ни мертвую.
Я прикусила губу и беспокойно заозиралась. Надо срочно удирать отсюда, пока все разбрелись по своим домам.
***Как прочитать полностью:
1. Добавлять в избранное, часто комментировать и ставить оценки. Увидеть я смогу только комментарии, поэтому прошу в комментариях написать, что, например, вы поставили оценку.
2. Подарить награду. Все из пункта 1 тоже приветствуется)
Глава 3
Я принялась зубами сдирать с рук платок и тут же услышала шаги за спиной.
Роланд скептически посмотрел на мои попытки освободиться, потом подошел и развязал узел на кистях. Он все делал молча, поочередно останавливая взгляды то на моих глазах, то на губах, то на ладонях. Я отвечала столь же молчаливым, напряженным взглядом. Наблюдала за каждым действием и пыталась предугадать, чего ждать от этого типа.
Он помог мне подняться и произнес:
— Пойдем.
Я не стронулась с места. Понятно, что сейчас выбор невелик, но просто не могла пойти за ним безропотно, будто овца на заклание.
— Куда? И зачем? Зачем ты притащил меня сюда? Я вам никто и не сделала ничего плохого. Вы не можете меня удерживать.
— Ничего? — лис приподнял бровь.
Он возвышался надо мной на целую голову. Роланд ступил на шаг ближе и уничтожил между нами последнее расстояние. Я отступила инстинктивно и уперлась спиной в злосчастное дерево. В нос ударил его мускусный запах, и внутри сразу же заплясали неистовые воспоминания, от которых я не знала, куда деться. В голове зашумело, а предательский нюх принялся практически против воли раскладывать этот запах на составляющие. В нем была сильная примесь аромата хвои, забористого мужского пота со звериными нотками, мяты, каких-то сладостей и табака.
Крылья моего носа трепетали, когда я вдыхала этот запах, а коленки начинали подкашиваться. Хотелось прикрыть глаза, откинуть голову и застонать.
При этом Роланд тоже меня нюхал, но по нему ничего особо не было понятно. Лишь его челюсти показались сжатыми чуть сильнее, чем обычно, да дышал он слишком размеренно, словно прикладывал усилия, чтобы не дышать чаще.
Я подняла глаза и встретилась с его взглядом, по которому ничего не смогла прочитать.
— А как насчет того шарика, что ты подобрала в лесу?
— Что?
Я опешила. Совершенно не ожидала, что он спросит об этом.
— Где он? У ловчих?
Я съежилась и покачала головой.
— Его нет, — ответила я. — Даже не знаю, что это было.
Он кивнул, словно ожидал похожего ответа. Прищурился и посмотрел вдаль.
— Пойдем, покажу тебе кое-что.
Он повернулся и пошел в сторону, будто не заботясь, последую ли я за ним. А я пошла, как привязанная.
В груди поселилось тоскливое чувство, словно Роланд своими вопросами ковырнул едва затянувшуюся рану. Веревкой он не смог бы привязать меня крепче, чем желанием узнать правду. Хотя я подозревала, душевного спокойствия она мне не прибавит.
Мы шли по грибному городу. Я вертела головой и разглядывала дома-грибы, представляя, как здорово жить в доме, от которого в любой момент можно откусить кусочек. Воздух вокруг был очень влажный, в нем витали землистые, немного прелые ароматы свежих грибов и дождя. Еще были нотки лесной свежести и цветов, все вместе сливалось в единый шлейф необычных запахов, которые хотелось вдыхать и вдыхать. Они немного туманили голову и делали все вокруг невесомым, а мысли — легкими. Огромные шляпки порой затмевали небо, а деревьев вокруг было не так уж много. Зато на земле росло много цветов, некоторые из которых лианами оплетали гигантские ножки и цвели желтыми и синими цветами, похожими на лилии.
Протоптанная дорожка виляла, словно пьяная, то и дело огибая новый грибной дом. Я поглядывала на спину Роланда, и мне нравилась грация, с которой он двигался. В ней сочеталась сила лесного зверя с украдкой поступью, расслышать которую было сложно даже моим ушам-локаторам. Он двигался легко и уверенно, в каждом движении сквозила дикая сила. Это завораживало и пугало одновременно.
Минут через пятнадцать мы пришли на поляну, где я снова увидела Чудо. И с ним еще несколько похожих деревцев, отличавшихся формой листьев, фактурой коры, цветом. В общем, видом. Но умение передвигаться и звенеть бубенчиками у всех было общее.
Я хотела спросить про эти деревья, что они такое, но Роланд опередил меня, жестом преградив путь и приказав молчать.
— Смотри, — одними губами произнес Рол, и я увидела.
Чудо на миг замерло, а один из бубенчиков от нее отделился. Но не упал на землю, а плавно полетел вверх. Он двигался медленно, словно мыльный пузырик, влекомый ветром. Но в отличие от пузырика бубенчик менялся. Я видела, что это уже не просто шарик с упругой поверхностью. Его полупрозрачная оболочка таяла, и совсем скоро я поняла, что вижу маленького человечка, поджавшего колени и обнявшего их, завернутого в нечто, напоминающее тончайшее светло-голубое кружево.
Человечек летел в нашу сторону, его глазки были закрыты. Но когда он пролетал мимо, плащ из кружев шевельнулся и начал расправляться, превращаясь в прекрасные крылья — два верхних и два нижних.
Я открыла рот. Кажется, только что я видела рождение феи…
Я смотрела вслед миниатюрной фигурке, ростом не превышающей длину моего среднего пальца. Кажется, человечек проснулся, так как его полет перестал быть плавным и размеренным, крылья пришли в движение, и человечек стремительно скрылся из виду, нырнув за край шляпки ближайшего гриба.
Я стояла с открытым ртом. Такого точно не ожидала ни увидеть на этой полянке, ни встретить вообще. Мир Двух берегов казался чуть более волшебным, чем мой, но ничего настолько феерического я еще не встречала. Магов, демонов, колдовства — всего этого здесь не было. Кроме своей необычной расовой принадлежности я ничего такого не замечала. Кроме Чуда разве что, но и оно мне встретилось буквально на днях. А в остальном все было более чем обыденно. Никаких чудес, а моя раса могла оказаться просто особенностью местной эволюции.
— Ну что, теперь скажешь, где тот шарик? — спросил Роланд, отрывая меня от размышлений.
А заодно напоминая об ошибке и жутком горшке с кислотой, откуда шел вонючий дым после того, как Филимон бросил туда семечко с живой феей внутри. Уж он точно знал, что делает.
— Она мертва, — глухо ответила я. — Мне жаль. Я не знала…
Скрывать смысла не было. Вранье мне точно не добавило бы очков, а я хотела доказать, что мне можно верить. К тому же, мне казалось, Рол уже в курсе и проверяет меня на вшивость.
— Как видишь, плохое ты сделала, — он сжал челюсти, словно решая, сейчас со мной разделаться за содеянное или позже.
Я кивнула, не зная, куда деть глаза. Ненавижу оправдываться, но тут слова сами посыпались, видимо оттого, что мне действительно было безумно жаль.
— Я не знала. Я чужая в этом мире. Если бы знала, никогда не отдала бы это зернышко ловчим!
Он схватил меня за предплечье и заставил замолчать, посмотрев так свирепо, словно одно слово «ловчие» вызывало в нем слепую ярость.
Я вздрогнула, умолкла и съежилась под его взглядом. Чем бы все это закончилось, неизвестно. Но тут нас отвлек мелодичный женский голосок:
— Роланд. Уже пора.
Мы одновременно посмотрели в сторону говорившей, после чего лис отпустил меня и отступил на шаг. А миловидная девушка-лиса приблизилась и приветливо мне улыбнулась. Для меня это было так редко в этом мире, что я невольно улыбнулась в ответ.
— Я Сэра, — представилась она.
— А я Алиса.
Она была очень симпатичной. Миниатюрная, с темно-рыжими волосами. Глаза у нее были янтарно-карие, нос — аккуратным, а уши — большими. Носила лиса морковного цвета платье грубой выделки и коричневую куртку, похожую на кожаную. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что сделанную из каких-то глянцевых листьев, сшитых между собой. В волосах бусины и косички, ленточки. И еще Сэра была беременна.
Она подошла к Роланду, и тот обнял ее, подарив нежный поцелуй в лоб.
Я сжала губы и отвернулась, разом растеряв к Сэре всю симпатию. Каков нахал. У него тут жена на сносях, а он с незнакомыми девками по людским городам зажигает. Стало обидно до рези в глазах. Ожидаемо, в них защипало.
И вовсе не потому, что я ждала от него чего-то, каких-то признаний или шагов на сближение. Я не скучала, не искала с ним новой встречи. Наоборот, стремилась забыть то сумасшествие. Просто почувствовала себя использованной. Какой-то безымянной дешевкой, о которой он бы и не вспомнил, не попадись я ему в лесу.
Теперь я понимала, Чудо целенаправленно шло в Грибной город, может, даже конкретно к Роланду. Но почему оно выбрало в провожатые именно меня, оставалось неясно. Может оттого, что я была единственной лисой в окрестностях? Но это вряд ли. К тому же зачем, вообще, было уходить от своих и соваться в лапы к ловчим, которых хлебом не корми, дай изжить все волшебное в этом мире? Например, неродившихся фей или лисов в принципе, как вид.
Я закусила губу и постаралась как можно быстрее и незаметнее избавиться от непрошенных слез. Просто надо быстрее покинуть это место с его непонятными обитателями и идти своей дорогой. И постараться забыть все неурядицы и ошибки.
Парочка лис перестала обниматься, Сэра повернулась ко мне и сказала:
— Пойдем со мной. Ты, наверное, голодная.
Я была очень голодна. И еще зверски хотела пить. Поэтому решила отложить дерзкий побег на потом и отправилась вслед за беременной мурлаской.
Мы двинулись в сторону от полянки с ходячими деревьями и окунулись в хитросплетение извилистых тропинок, шныряющих между грибных домов, словно стайка рыбок при виде щуки. Порядка в них особо не было, по крайней мере, я его не видела. Но это не умаляло окружающей красоты. Тенистый сумрак с солнечными бликами, обилие цветов и ароматов, необычайная самобытность и архитектура лесного города. Пели птицы, временами по тропинкам пробегали стайки местных ребятишек. Но детей младше десяти лет я не увидела. А вот взрослые встречались. Они относились к Сэре с удивительным почтением, кланялись и посылали какие-то знаки ее животу.
Роланд с нами не пошел. Он почему-то направился в другую сторону с поляны и скоро скрылся из вида, отчего я решила, что сбежать мне теперь будет проще. Не знаю как, но Сэра словно почувствовала мое настроение.
— Лучше не пытайся. Вокруг города полно часовых, тебя поймают раньше, чем ты успеешь сказать: «Хвост!».
— Хвост?
— Именно. Нам сюда.
Она гостеприимно показала рукой на высокий гриб, в стенах которого были вырезаны полукруглые окошки с цветами на подоконниках.
Мы вошли. Комната на первом этаже ожидаемо оказалась круглой. Это была кухня с элементами гостиной, по стене которой вилась лестница на второй этаж. Под ступеньками стояла деревянная мебель — шкафы, столы, стулья. В центре комнаты располагался круглый стол под белой скатертью. Скатерть была вязаная, но не из ниток, а из чего-то напоминающего сухие стебли травы. Из этого же материала оказались шторки на окнах. Уютная обстановка напоминала деревенский стиль.
Сыростью, как я ожидала, внутри не пахло. Мне предложили вымыть руки и сесть. Вода шла из своеобразного костяного крана. В ответ на мой удивленный взгляд Сэра объяснила:
— Мы собираем дождевую воду. В этом лесу часто идут дожди, а с больших шляпок грибов воду собирать удобно и быстро.
Я кивнула. Логично. Но удивляться не переставала и чувствовала себя словно Алиса в стране чудес. Впрочем, все так и было, и я усмехнулась.
— Что? — удивилась беременная лиса и уставилась на меня непонимающим взглядом.
— Ничего. Просто удивляюсь вашим домам, — пожала плечами я.
— Почему?
— Нууу, — замялась я, не зная, как объяснить свои мысли о строительстве и прочем. — Как вы их построили?
Сэра поперхнулась и чуть не уронила тарелку, куда до этого накладывала еду.
— Мы не люди, чтобы строить дома. Все знают, что мы их выращиваем.
Настала моя очередь делать круглые глаза. Я-то не все.
— И сколько надо ждать, пока вырастет такой гриб? — я едва не присвистнула и снова окинула убранство взглядом, словно видела все впервые.
Сэра вернулась к прерванному занятию и стала раскладывать по тарелкам угощение из горшочков, похожих на скорлупу огромных орехов.
— Десяти годов обычно хватает, чтобы заселиться. Этот гриб посадил отец мужа, когда ему было пять.
— Здорово, — пробормотала я, почему-то смущаясь.
Было в этом что-то очень личное, когда отец сажает для сына дом-гриб. И они вместе наблюдают, как он растет. Строят планы, оставляют наследие. Словно нить между поколениями.
В голове завертелись новые вопросы, но я чувствовала, что Сэра считает этот разговор странным, а меня немного чокнутой. Лиса то и дело бросала на меня настороженные взгляды, словно проверяя, насколько быстро прогрессирует мое безумие. Поэтому я не решилась спрашивать дальше.
Вскоре передо мной поставили тарелку с едой: хлебом, зеленью и яйцами каких-то мелких птиц. А еще большую кружку с квасом.
Его-то я и ополовинила в первую очередь, открыто наслаждаясь прохладным напитком. Хлеб мне не очень понравился. На вкус он был как дерево. Вероятно, из древесной муки его и делали, ведь лисы не могли выращивать злаки в лесу, тем более таком влажном, что в нем росли грибы-переростки. Яйца были вполне обычными за исключением окраски и размера. Пока я ела, Сэра терпеливо молчала.
— Спасибо, — сказала я, когда вся посуда передо мной опустела.
Лиса кивнула молча, смотрела каким-то странным взглядом. Будто чего-то ждала или хотела спросить, но сама себя останавливала. Наконец, она вздохнула и спросила, будто задавала самый важный в жизни вопрос:
