– Мне уже всё равно, – вздохнула принцесса. – Так надоело здесь сидеть. Я сбежала, чтобы вернуться домой и избежать войны, но ничего не получилось.
– И никто из ваших не смог победить Ународа, – добавил хафрун.
– На это я и не надеялась, – махнула рукой Суана. – Победить дракона один на один не сможет ни один воин, а тем более, такого, как Ународ. Хотя Эльтод проговорился, что у драконов есть одно слабое место, зная которое, сильный воин мог бы одержать верх. Но что это за место, он не сказал.
– Тоже мне, секрет! – хмыкнул Шихтап. – Об этом знает любой житель Сана-Кирода, если у него есть голова на плечах.
– Ты знаешь, где самое уязвимое место у драконов?! – воскликнула принцесса, чуть не подпрыгнув на месте.
– Конечно, знаю. Всё очень просто, Суана: самое уязвимая часть у дракона находится посередине его длинной шеи, которую ему труднее всего защитить.
– Посередине шеи? – удивлённо и даже немного разочарованно спросила девушка. – Как это может быть? Ерунда какая-то! Дракон не даст никому просто подобраться к своей шее.
– Конечно, не даст. Но я же не сказал, что это просто. Шея – самое слабое место, но и до неё добраться будет сложно.
– Сложно – это слишком мягко сказано, Шихтап. Я видела, как наши воины сражаются с Ународом. Все их попытки подобраться к нему были тщетными, и это притом, что ни разу я не видела, чтобы Ународ пользовался своими крыльями или пламенем из пасти.
Хафрун усмехнулся.
– Вы, люди, слишком любите преувеличивать силу драконов, особенно это пламя из пасти, их способность летать. Но правда в том, что никакой струи огня драконы не изрыгают. Да, у них очень горячее дыхание из-за того, что их кровь холодная и греть тело не может, но это не пламя.
– Но летать-то они могут – ты сам сегодня в этом убедился.
– Летать они могут, и если бы мне пришлось сражаться с драконом, я предпочёл бы биться с летящим, а не стоящим на земле.
– Я не понимаю, в чём здесь преимущество.
– Именно в том, что летящий дракон обязательно распрямляет и вытягивает свою шею, так что опытному воину легче поразить его в самое уязвимое место, как раз когда дракон пролетает мимо него.
– Ты хочешь сказать, что Ународ намеренно бился с нашими воинами, стоя на земле, потому что так безопаснее для него самого.
– Безусловно, Суана. Летящий дракон уязвим больше, потому что ему труднее защищать свою шею и своё брюхо, где кожа не такая толстая.
Принцесса призадумалась.
– Не стоит так сильно размышлять об этом, – заметил Шихтап. – Сидя здесь, ты всё равно ничего не изменишь.
– Кто знает, что будет завтра? – возразила Суана. – Разве я знала, что со мной произойдёт? Не так давно я спокойно жила в своём дворце, а потом оказалась здесь. Несколько дней тому назад я была достаточно близка к тому, чтобы вернуться домой, а затем чуть не угодила в лапы к Аштую по твоей милости.
Хафрун опустил голову.
– Мне жаль, что так произошло, Суана, – виновато сказал он. – Я думал не только о себе, но и о своих сородичах.
– А так же о том, как они будут тебя уважать после того, что ты сделал, – добавила принцесса. – Представляю, как ты хотел стать каким-нибудь королём хафрунов…
– Почему бы и нет? – признался Шихтап. – Мой народ рассеян по лесам Сана-Кирода и страдает много столетий. Если бы я смог получить возможность для хафрунов жить без опасности хотя бы на небольшом клочке земли, то стал бы их вождём.
– Но для этого тебе пришлось бы прогнать думрутов с этой земли.
– Думруты изгоняют нас, всё больше наступая на леса! Они, как муравьи, захватывают новые и новые земли, строя свои деревни. Почему мы не можем сделать того же?
– Понятно. Чтобы очистить для себя землю от думрутов, ты заключил союз с Аштую?
– Не с Аштую, а с Калгиродом. Он влюблён в Аштую, и когда Ународ прогнал её, решил добиться её, став главным Лебигом.
– Каким образом? Он что, хотел убить Ународа?
– Нет, конечно! Ни один дракон не решится на схватку с Ународом. Для того чтобы уничтожить сильнейшего дракона, Калгироду нужна война. Только потерпев поражение от вашей армии, а ещё лучше, погибнув, Ународ перестанет мешать Калгироду, и тот сможет стать главой рода. Дед Аштую – старейшина рода Лебиг. Он один из десяти драконов Большого Совета в Граитрифе, так что у Калгирода были все возможности стать главой рода. Правда, после того, как он позорно проиграл Эльтоду, ему будет намного сложнее это сделать.
– А теперь скажи мне честно, Шихтап, – глядя прямо в глаза хафруну, сказала принцесса, – что эти кироды собирались сделать со мной?
Карлик замялся.
– Значит, ты лгал мне, что они хотят передать меня в Мегалию?
– Да, Суана, я сказал неправду, – тихо ответил хафрун. – Калгироду нужна война, и они собирались тебя убить, чтобы вызвать гнев твоего отца. Аштую должна была расправиться с тобой.
– Спасибо за честность, Шихтап. Я только не могу понять, за что эта киродка меня так ненавидит.
– И ты ещё спрашиваешь? Ународ прогнал её из-за тебя, несмотря на то, что она всегда занимала очень сильное положение в их роде.
– Он прогнал её из-за того, что Аштую пыталась испортить мне жизнь здесь, значит, она возненавидела меня раньше. В чём причина её ненависти ко мне изначально?
– А ты не догадываешься?
– Нет. Откуда мне это знать?
– Что ж, я скажу тебе. Во время последней войны родители Аштую, так же, как и родители Эльтода погибли, и Ународ взял их обоих под свою опеку. Тогда предполагалось, что Эльтод и Аштую создадут семью, а когда Ународ постареет, станут управлять родом Лебиг. Аштую всегда ненавидела людей, и ей трудно было смириться с тем, что ты свободно разгуливаешь по замку и его окрестностям. Вдобавок из-за тебя испортились её отношения с Эльтодом.
У Суаны от лёгкого волнения забилось сердце.
– Из-за меня? – с удивлением спросила она. – А при чём тут я?
– Эльтод слишком много сделал для того, чтобы тебе было хорошо в Оруниде, проводил много времени с тобой, а для Аштую, которая ненавидит людей, это было слишком неприятно.
– Твоя Аштую – просто глупая киродка! – с неприязнью бросила принцесса. – Ународ сам приказал Эльтоду сделать всё, чтобы я чувствовала себя здесь не хуже, чем у себя дома.
– Ты сама слышала это? – поинтересовался Шихтап.
– Эльтод сказал мне.
– Это не означает, что Ународ действительно требовал, чтобы Эльтод так заботился о тебе. Возможно, что Эльтод сам хотел этого.
– Ерунда, – пожала Суана плечами. – Зачем ему это нужно?
– Когда он вернётся, сама спросишь у него.
Послышался лязг открываемого замка, после чего из-за занавески появилось трое думрутов. Они принесли приборы с едой и стали молча раскладывать на шкуре, постоянно косясь на Шихтапа.
– Фаул балит чалохаст хафруни [1]
Думруты ничего не ответили. Разложив еду, они так же молча вышли из комнаты. Почти сразу за ними появился Дум-Вар.
– Эсдаллалихса хоти что-то, – поинтересовался он.
– Я рада тебя видеть, Дум-Вар, – ответила Суана. – Садись, пожалуйста, с нами.
– Я не смей сидеть эсдаллалихса, – ответил думрут.
– Значит, хафрун может сидеть со мной, а думрут не может? – решила подначить его принцесса. – Ты считаешь себя ниже хафруна?
Дум-Вар посмотрел на Шихтапа и уселся на шкуру.
– Спасибо, Дум-Вар, – сказала Суана с теплотой. – Расскажи, как дела в замке, как поживает твоя семья.
– Отец Ународ очень сердись эсдаллалихса убегай, – сообщил думрут. – Он посылай много кирод твоя ищи. Эльтод говори я найти эсдаллалихса. Отец Ународ не хоти Эльтод. Он говори твоя пока не выздоровей. Но Эльтод говори я лети и найди её.
Какая-то тёплая волна прошла в груди принцессы при этих словах думрута.
– Видишь, Суана, я же говорил, что Эльтод беспокоится о тебе больше, чем этого требует Ународ, – заметил Шихтап.
– В первую очередь, он беспокоится о том, чтобы выполнять приказы своего дяди, – ответила принцесса. – Уже второй раз по его милости я оказываюсь в заточении в замке.
– Главное, что он спас тебе жизнь, – напомнил хафрун.
– Это тоже по распоряжению своего дяди. Если бы тот приказал меня убить, Эльтод бы не раздумывал. Скажи, Дум-Вар, – повернулась Суана к думруту, – больше поединков людей с Ународом не было?
– Люди уходи, – ответил Дум-Вар. – Они больше не сражайся.
– Плохой знак, – сказал Шихтап. – Значит, войне быть.
– Не надо каркать! – шикнула не него принцесса. – Может, Ународ ещё сможет договориться с нашими.
Дум-Вар поднялся.
– Я уходи эсдаллалихса. Если твоя надо ничего то я уходи.
– А что ты можешь предложить нам? – поинтересовался Шихтап.
– Разве ты эсдаллалихса. Я не знай кто ты, – ответил думрут. – Я не спрашивай твоя.
– Моё имя – Шихтап. А принцессу зовут Суана, – назидательно ответил хафрун. – Можешь называть её по имени или говори «принцесса», а свою «эсдаллалихсу» прибереги для киродов.
– Я не спроси тебя. Ты есть никто. Я служи эсдаллалихса.
– Прекратите, – недовольно прервала их спор Суана. – Не нужно здесь ругаться между собой. Спасибо, Дум-Вар, мне пока ничего не нужно.
Думрут кивнул головой и вышел, заперев решётку на замок.
По пустынной неровной дороге медленно ехала крытая повозка, запряжённая парой лошадей. Усатый возница в широкополой шляпе дремал, каждую минуту просыпаясь от очередной кочки или выбоины и снова уходя в полудрёму.
В какой-то момент он услышал неясный шум позади повозки, поглядел назад, а затем просунул голову внутрь и громко сказал:
– Эй, вставайте! Нас какой-то всадник догоняет.
Внутри повозки послышалась возня, и через минуту из задней части повозки выглянули два лица в шлемах, а из передней части к вознице выбрался Бизуф в доспехах с арбалетом в руках и мечом в ножнах на поясе. Держа наготове заряжённый арбалет, он выглянул из-за повозки назад и внимательно вгляделся в приближающегося всадника.
– Ну-ка, Набрут, перегороди ему дорогу! – распорядился он.
Возница крякнул и, крикнув лошадям: «Хоп!» – с силой потянул поводья слева, заставив лошадей резко развернуться, а затем вообще остановил повозку поперёк дороги. Юноша выпрыгнул на землю и встал в ожидании. Из повозки выскочили ещё три человека в доспехах с мечами на поясах и арбалетами.
Через полминуты белый конь доскакал до повозки и встал. В седле, цепляясь из последних сил за шею коня, сидел воин в доспехах с опущенным забралом. Бизуф осторожно подошёл к всаднику сбоку и увидел, что у того из левой лопатки торчит стрела. Он подозвал знаком своих товарищей. Двое из них, оставив арбалеты, подбежали к коню и бережно стянули раненого всадника с седла. Втроём они отнесли теряющего сознание воина в повозку. После этого Бизуф привязал коня позади повозки, подобрал оружие и сказал третьему, самому низкорослому и щуплому своему товарищу, который всё это время неподвижно стоял у повозки:
– Что стоишь? Полезай обратно.
Тот немедленно повиновался. Бизуф помог невысокому воину влезть в повозку, запрыгнул сам и крикнул вознице:
– Набрут, поехали!
Раздалось очередное кряканье и возглас «Хоп!». Повозка тронулась с места.
– Нужно поскорее вытащить стрелу, – сказал Бизуф. – Для начала давайте снимем с него доспехи.
Вместе с двумя другими воинами он приступил к делу. Они сразу освободили лежащего на боку раненого от шлема и были поражены необычным обликом воина: на его голове не было волос, отсутствовали также брови, усы и борода, а кожа была бледно-серого цвета.
– Чужеземец, – тихо проговорил один из воинов.
– Снимаем латы, – деловито распорядился Бизуф, – нужно оголить левое плечо и руку.
Им пришлось изрядно повозиться, чтобы снять доспехи со странного воина. Тот уже почти отключился, и за всё время лишь раз застонал от боли. Окровавленную чёрную рубашку, которая обнаружилась под доспехами, Бизуф безжалостно изорвал, чтобы полностью открыть место, куда вошла стрела.
– Как теперь её вытащить? – спросил один из воинов.
– Назад не пойдёт, – ответил другой. – Лучше протолкнуть вперёд и вытащить с другой стороны.
– У тебя какие-то дикие способы, Фаетар, – мрачно заметил Бизуф.
– Меня так учили, – пожав плечами, ответил воин. – А как ещё по-другому её извлечь?
Бизуф повернулся к самому маленькому и молчаливому воину.
– Достань письменный прибор, – приказал он.
Тот немного растерялся, но спустя пару мгновений вытащил из-под скамьи мешок, развязал его и достал оттуда ящик, который передал Бизуфу.
– Дай ещё настойку, – снова приказал Бизуф.
Пока воин вытаскивал бутылку с красного цвета жидкостью, Бизуф раскрыл ящик и вынул из него два длинных гусиных пера.
– Дай свой нож, Фаетар, – велел он.
Воин послушно протянул ему свой небольшой нож. Бизуф очистил перья от волосков, обрезал им концы и, взяв у маленького воина настойку, хорошенько полил ею обе получившиеся трубочки, а также обильно окропил и рану.
– Поверните его ровно набок и крепко держите его, чтобы он не шевелился, – распорядился он.
Фаетар взялся за плечо раненого, подложив правый локоть ему под голову, второй воин схватился за его левую руку, обхватив туловище.
– Отвернись! – приказал Бизуф низкорослому, но тот продолжал смотреть.
Юноша стал медленно вставлять трубочки от перьев в рану по обеим сторонам от древка стрелы. Тряска мешала Бизуфу, и он крикнул Набруту, чтобы тот остановил повозку. После этого он снова принялся толкать трубочки в рану. Он продвигал их вглубь, стараясь следовать бороздкам, оставленным зазубринами наконечника. Достигнув конца стрелы, Бизуф осторожно стал нащупывать трубочками сами зазубрины. Раненый к этому времени, кажется, точно лишился чувств.
– Вроде есть, – сказал он и начал очень осторожно вытягивать стрелу вместе с трубочками из раны.
Это заняло не меньше времени, но, в конце концов, стрела была извлечена наименее безболезненным способом. Всё это время три воина, затаив дыхание, следили за операцией, а когда она завершилась, с облегчением вздохнули.
– Как у тебя всё это так легко получается! – воскликнул Фаетар. – Я бы даже пытаться не стал.
– Мне с детства везло, – с усмешкой ответил Бизуф и подмигнул маленькому воину. – Великий Зомул так платит мне за страшную несправедливость, которую допустил по отношению ко мне. Эй, Набрут, хватит дрыхнуть! Поехали дальше.
Повозка заскрипела дальше, а Бизуф ещё раз полил рану настойкой и принялся перевязывать её куском порванной рубашки.
– Почти полбутылки ушло, – посетовал Фаетар, глубоко вздохнув.
Бизуф осуждающе посмотрел на него.
– Для тебя пару минут сомнительного удовольствия стоят больше, чем жизнь человека? – недовольно спросил он. – Или ты считаешь, что чужеземец недостоин спасения?
– Нет, я просто сказал, – виноватым тоном ответил Фаетаре. – Мне совсем не жалко.
Словно в назидание Бизуф приоткрыл рот раненому и влил туда несколько капель настойки. Жидкость подействовала, и через несколько мгновений незнакомец открыл глаза.
– Растак [2]
– Я же говорю: чужеземец, – сказал один из воинов.
– Помолчи, Гергам, – отмахнулся Бизуф и обратился к раненому: – Ты слышишь меня? Как ты себя чувствуешь?
– Где я? – спросил тот.
– Боюсь, не смогу тебе ответить точно, – сказал юноша. – Я сам не знаю, где мы сейчас находимся.
– А что за гадость мне влили в рот?
– Эта гадость вернула тебя к жизни, – обиделся Бизуф. – Ты лучше скажи, кто ты такой и кто тебя ранил в плечо.
– И никто из ваших не смог победить Ународа, – добавил хафрун.
– На это я и не надеялась, – махнула рукой Суана. – Победить дракона один на один не сможет ни один воин, а тем более, такого, как Ународ. Хотя Эльтод проговорился, что у драконов есть одно слабое место, зная которое, сильный воин мог бы одержать верх. Но что это за место, он не сказал.
– Тоже мне, секрет! – хмыкнул Шихтап. – Об этом знает любой житель Сана-Кирода, если у него есть голова на плечах.
– Ты знаешь, где самое уязвимое место у драконов?! – воскликнула принцесса, чуть не подпрыгнув на месте.
– Конечно, знаю. Всё очень просто, Суана: самое уязвимая часть у дракона находится посередине его длинной шеи, которую ему труднее всего защитить.
– Посередине шеи? – удивлённо и даже немного разочарованно спросила девушка. – Как это может быть? Ерунда какая-то! Дракон не даст никому просто подобраться к своей шее.
– Конечно, не даст. Но я же не сказал, что это просто. Шея – самое слабое место, но и до неё добраться будет сложно.
– Сложно – это слишком мягко сказано, Шихтап. Я видела, как наши воины сражаются с Ународом. Все их попытки подобраться к нему были тщетными, и это притом, что ни разу я не видела, чтобы Ународ пользовался своими крыльями или пламенем из пасти.
Хафрун усмехнулся.
– Вы, люди, слишком любите преувеличивать силу драконов, особенно это пламя из пасти, их способность летать. Но правда в том, что никакой струи огня драконы не изрыгают. Да, у них очень горячее дыхание из-за того, что их кровь холодная и греть тело не может, но это не пламя.
– Но летать-то они могут – ты сам сегодня в этом убедился.
– Летать они могут, и если бы мне пришлось сражаться с драконом, я предпочёл бы биться с летящим, а не стоящим на земле.
– Я не понимаю, в чём здесь преимущество.
– Именно в том, что летящий дракон обязательно распрямляет и вытягивает свою шею, так что опытному воину легче поразить его в самое уязвимое место, как раз когда дракон пролетает мимо него.
– Ты хочешь сказать, что Ународ намеренно бился с нашими воинами, стоя на земле, потому что так безопаснее для него самого.
– Безусловно, Суана. Летящий дракон уязвим больше, потому что ему труднее защищать свою шею и своё брюхо, где кожа не такая толстая.
Принцесса призадумалась.
– Не стоит так сильно размышлять об этом, – заметил Шихтап. – Сидя здесь, ты всё равно ничего не изменишь.
– Кто знает, что будет завтра? – возразила Суана. – Разве я знала, что со мной произойдёт? Не так давно я спокойно жила в своём дворце, а потом оказалась здесь. Несколько дней тому назад я была достаточно близка к тому, чтобы вернуться домой, а затем чуть не угодила в лапы к Аштую по твоей милости.
Хафрун опустил голову.
– Мне жаль, что так произошло, Суана, – виновато сказал он. – Я думал не только о себе, но и о своих сородичах.
– А так же о том, как они будут тебя уважать после того, что ты сделал, – добавила принцесса. – Представляю, как ты хотел стать каким-нибудь королём хафрунов…
– Почему бы и нет? – признался Шихтап. – Мой народ рассеян по лесам Сана-Кирода и страдает много столетий. Если бы я смог получить возможность для хафрунов жить без опасности хотя бы на небольшом клочке земли, то стал бы их вождём.
– Но для этого тебе пришлось бы прогнать думрутов с этой земли.
– Думруты изгоняют нас, всё больше наступая на леса! Они, как муравьи, захватывают новые и новые земли, строя свои деревни. Почему мы не можем сделать того же?
– Понятно. Чтобы очистить для себя землю от думрутов, ты заключил союз с Аштую?
– Не с Аштую, а с Калгиродом. Он влюблён в Аштую, и когда Ународ прогнал её, решил добиться её, став главным Лебигом.
– Каким образом? Он что, хотел убить Ународа?
– Нет, конечно! Ни один дракон не решится на схватку с Ународом. Для того чтобы уничтожить сильнейшего дракона, Калгироду нужна война. Только потерпев поражение от вашей армии, а ещё лучше, погибнув, Ународ перестанет мешать Калгироду, и тот сможет стать главой рода. Дед Аштую – старейшина рода Лебиг. Он один из десяти драконов Большого Совета в Граитрифе, так что у Калгирода были все возможности стать главой рода. Правда, после того, как он позорно проиграл Эльтоду, ему будет намного сложнее это сделать.
– А теперь скажи мне честно, Шихтап, – глядя прямо в глаза хафруну, сказала принцесса, – что эти кироды собирались сделать со мной?
Карлик замялся.
– Значит, ты лгал мне, что они хотят передать меня в Мегалию?
– Да, Суана, я сказал неправду, – тихо ответил хафрун. – Калгироду нужна война, и они собирались тебя убить, чтобы вызвать гнев твоего отца. Аштую должна была расправиться с тобой.
– Спасибо за честность, Шихтап. Я только не могу понять, за что эта киродка меня так ненавидит.
– И ты ещё спрашиваешь? Ународ прогнал её из-за тебя, несмотря на то, что она всегда занимала очень сильное положение в их роде.
– Он прогнал её из-за того, что Аштую пыталась испортить мне жизнь здесь, значит, она возненавидела меня раньше. В чём причина её ненависти ко мне изначально?
– А ты не догадываешься?
– Нет. Откуда мне это знать?
– Что ж, я скажу тебе. Во время последней войны родители Аштую, так же, как и родители Эльтода погибли, и Ународ взял их обоих под свою опеку. Тогда предполагалось, что Эльтод и Аштую создадут семью, а когда Ународ постареет, станут управлять родом Лебиг. Аштую всегда ненавидела людей, и ей трудно было смириться с тем, что ты свободно разгуливаешь по замку и его окрестностям. Вдобавок из-за тебя испортились её отношения с Эльтодом.
У Суаны от лёгкого волнения забилось сердце.
– Из-за меня? – с удивлением спросила она. – А при чём тут я?
– Эльтод слишком много сделал для того, чтобы тебе было хорошо в Оруниде, проводил много времени с тобой, а для Аштую, которая ненавидит людей, это было слишком неприятно.
– Твоя Аштую – просто глупая киродка! – с неприязнью бросила принцесса. – Ународ сам приказал Эльтоду сделать всё, чтобы я чувствовала себя здесь не хуже, чем у себя дома.
– Ты сама слышала это? – поинтересовался Шихтап.
– Эльтод сказал мне.
– Это не означает, что Ународ действительно требовал, чтобы Эльтод так заботился о тебе. Возможно, что Эльтод сам хотел этого.
– Ерунда, – пожала Суана плечами. – Зачем ему это нужно?
– Когда он вернётся, сама спросишь у него.
Послышался лязг открываемого замка, после чего из-за занавески появилось трое думрутов. Они принесли приборы с едой и стали молча раскладывать на шкуре, постоянно косясь на Шихтапа.
– Фаул балит чалохаст хафруни [1]
Закрыть
– с раздражением спросил тот.Что, никогда хафруна не видели?
Думруты ничего не ответили. Разложив еду, они так же молча вышли из комнаты. Почти сразу за ними появился Дум-Вар.
– Эсдаллалихса хоти что-то, – поинтересовался он.
– Я рада тебя видеть, Дум-Вар, – ответила Суана. – Садись, пожалуйста, с нами.
– Я не смей сидеть эсдаллалихса, – ответил думрут.
– Значит, хафрун может сидеть со мной, а думрут не может? – решила подначить его принцесса. – Ты считаешь себя ниже хафруна?
Дум-Вар посмотрел на Шихтапа и уселся на шкуру.
– Спасибо, Дум-Вар, – сказала Суана с теплотой. – Расскажи, как дела в замке, как поживает твоя семья.
– Отец Ународ очень сердись эсдаллалихса убегай, – сообщил думрут. – Он посылай много кирод твоя ищи. Эльтод говори я найти эсдаллалихса. Отец Ународ не хоти Эльтод. Он говори твоя пока не выздоровей. Но Эльтод говори я лети и найди её.
Какая-то тёплая волна прошла в груди принцессы при этих словах думрута.
– Видишь, Суана, я же говорил, что Эльтод беспокоится о тебе больше, чем этого требует Ународ, – заметил Шихтап.
– В первую очередь, он беспокоится о том, чтобы выполнять приказы своего дяди, – ответила принцесса. – Уже второй раз по его милости я оказываюсь в заточении в замке.
– Главное, что он спас тебе жизнь, – напомнил хафрун.
– Это тоже по распоряжению своего дяди. Если бы тот приказал меня убить, Эльтод бы не раздумывал. Скажи, Дум-Вар, – повернулась Суана к думруту, – больше поединков людей с Ународом не было?
– Люди уходи, – ответил Дум-Вар. – Они больше не сражайся.
– Плохой знак, – сказал Шихтап. – Значит, войне быть.
– Не надо каркать! – шикнула не него принцесса. – Может, Ународ ещё сможет договориться с нашими.
Дум-Вар поднялся.
– Я уходи эсдаллалихса. Если твоя надо ничего то я уходи.
– А что ты можешь предложить нам? – поинтересовался Шихтап.
– Разве ты эсдаллалихса. Я не знай кто ты, – ответил думрут. – Я не спрашивай твоя.
– Моё имя – Шихтап. А принцессу зовут Суана, – назидательно ответил хафрун. – Можешь называть её по имени или говори «принцесса», а свою «эсдаллалихсу» прибереги для киродов.
– Я не спроси тебя. Ты есть никто. Я служи эсдаллалихса.
– Прекратите, – недовольно прервала их спор Суана. – Не нужно здесь ругаться между собой. Спасибо, Дум-Вар, мне пока ничего не нужно.
Думрут кивнул головой и вышел, заперев решётку на замок.
Прода от 19.07.2022
Глава 43. Встреча на дороге.
По пустынной неровной дороге медленно ехала крытая повозка, запряжённая парой лошадей. Усатый возница в широкополой шляпе дремал, каждую минуту просыпаясь от очередной кочки или выбоины и снова уходя в полудрёму.
В какой-то момент он услышал неясный шум позади повозки, поглядел назад, а затем просунул голову внутрь и громко сказал:
– Эй, вставайте! Нас какой-то всадник догоняет.
Внутри повозки послышалась возня, и через минуту из задней части повозки выглянули два лица в шлемах, а из передней части к вознице выбрался Бизуф в доспехах с арбалетом в руках и мечом в ножнах на поясе. Держа наготове заряжённый арбалет, он выглянул из-за повозки назад и внимательно вгляделся в приближающегося всадника.
– Ну-ка, Набрут, перегороди ему дорогу! – распорядился он.
Возница крякнул и, крикнув лошадям: «Хоп!» – с силой потянул поводья слева, заставив лошадей резко развернуться, а затем вообще остановил повозку поперёк дороги. Юноша выпрыгнул на землю и встал в ожидании. Из повозки выскочили ещё три человека в доспехах с мечами на поясах и арбалетами.
Через полминуты белый конь доскакал до повозки и встал. В седле, цепляясь из последних сил за шею коня, сидел воин в доспехах с опущенным забралом. Бизуф осторожно подошёл к всаднику сбоку и увидел, что у того из левой лопатки торчит стрела. Он подозвал знаком своих товарищей. Двое из них, оставив арбалеты, подбежали к коню и бережно стянули раненого всадника с седла. Втроём они отнесли теряющего сознание воина в повозку. После этого Бизуф привязал коня позади повозки, подобрал оружие и сказал третьему, самому низкорослому и щуплому своему товарищу, который всё это время неподвижно стоял у повозки:
– Что стоишь? Полезай обратно.
Тот немедленно повиновался. Бизуф помог невысокому воину влезть в повозку, запрыгнул сам и крикнул вознице:
– Набрут, поехали!
Раздалось очередное кряканье и возглас «Хоп!». Повозка тронулась с места.
– Нужно поскорее вытащить стрелу, – сказал Бизуф. – Для начала давайте снимем с него доспехи.
Вместе с двумя другими воинами он приступил к делу. Они сразу освободили лежащего на боку раненого от шлема и были поражены необычным обликом воина: на его голове не было волос, отсутствовали также брови, усы и борода, а кожа была бледно-серого цвета.
– Чужеземец, – тихо проговорил один из воинов.
– Снимаем латы, – деловито распорядился Бизуф, – нужно оголить левое плечо и руку.
Им пришлось изрядно повозиться, чтобы снять доспехи со странного воина. Тот уже почти отключился, и за всё время лишь раз застонал от боли. Окровавленную чёрную рубашку, которая обнаружилась под доспехами, Бизуф безжалостно изорвал, чтобы полностью открыть место, куда вошла стрела.
– Как теперь её вытащить? – спросил один из воинов.
– Назад не пойдёт, – ответил другой. – Лучше протолкнуть вперёд и вытащить с другой стороны.
– У тебя какие-то дикие способы, Фаетар, – мрачно заметил Бизуф.
– Меня так учили, – пожав плечами, ответил воин. – А как ещё по-другому её извлечь?
Бизуф повернулся к самому маленькому и молчаливому воину.
– Достань письменный прибор, – приказал он.
Тот немного растерялся, но спустя пару мгновений вытащил из-под скамьи мешок, развязал его и достал оттуда ящик, который передал Бизуфу.
– Дай ещё настойку, – снова приказал Бизуф.
Пока воин вытаскивал бутылку с красного цвета жидкостью, Бизуф раскрыл ящик и вынул из него два длинных гусиных пера.
– Дай свой нож, Фаетар, – велел он.
Воин послушно протянул ему свой небольшой нож. Бизуф очистил перья от волосков, обрезал им концы и, взяв у маленького воина настойку, хорошенько полил ею обе получившиеся трубочки, а также обильно окропил и рану.
– Поверните его ровно набок и крепко держите его, чтобы он не шевелился, – распорядился он.
Фаетар взялся за плечо раненого, подложив правый локоть ему под голову, второй воин схватился за его левую руку, обхватив туловище.
– Отвернись! – приказал Бизуф низкорослому, но тот продолжал смотреть.
Юноша стал медленно вставлять трубочки от перьев в рану по обеим сторонам от древка стрелы. Тряска мешала Бизуфу, и он крикнул Набруту, чтобы тот остановил повозку. После этого он снова принялся толкать трубочки в рану. Он продвигал их вглубь, стараясь следовать бороздкам, оставленным зазубринами наконечника. Достигнув конца стрелы, Бизуф осторожно стал нащупывать трубочками сами зазубрины. Раненый к этому времени, кажется, точно лишился чувств.
– Вроде есть, – сказал он и начал очень осторожно вытягивать стрелу вместе с трубочками из раны.
Это заняло не меньше времени, но, в конце концов, стрела была извлечена наименее безболезненным способом. Всё это время три воина, затаив дыхание, следили за операцией, а когда она завершилась, с облегчением вздохнули.
– Как у тебя всё это так легко получается! – воскликнул Фаетар. – Я бы даже пытаться не стал.
– Мне с детства везло, – с усмешкой ответил Бизуф и подмигнул маленькому воину. – Великий Зомул так платит мне за страшную несправедливость, которую допустил по отношению ко мне. Эй, Набрут, хватит дрыхнуть! Поехали дальше.
Повозка заскрипела дальше, а Бизуф ещё раз полил рану настойкой и принялся перевязывать её куском порванной рубашки.
– Почти полбутылки ушло, – посетовал Фаетар, глубоко вздохнув.
Бизуф осуждающе посмотрел на него.
– Для тебя пару минут сомнительного удовольствия стоят больше, чем жизнь человека? – недовольно спросил он. – Или ты считаешь, что чужеземец недостоин спасения?
– Нет, я просто сказал, – виноватым тоном ответил Фаетаре. – Мне совсем не жалко.
Словно в назидание Бизуф приоткрыл рот раненому и влил туда несколько капель настойки. Жидкость подействовала, и через несколько мгновений незнакомец открыл глаза.
– Растак [2]
Закрыть
, – едва слышно произнёс он.Чёрт.
– Я же говорю: чужеземец, – сказал один из воинов.
– Помолчи, Гергам, – отмахнулся Бизуф и обратился к раненому: – Ты слышишь меня? Как ты себя чувствуешь?
– Где я? – спросил тот.
– Боюсь, не смогу тебе ответить точно, – сказал юноша. – Я сам не знаю, где мы сейчас находимся.
– А что за гадость мне влили в рот?
– Эта гадость вернула тебя к жизни, – обиделся Бизуф. – Ты лучше скажи, кто ты такой и кто тебя ранил в плечо.
