– Кто это с ним? – спросила я у Симоны, исподтишка разглядывая девушку, сидящую на коленях у моего соперника.
– С Донгом?
– Угу.
– Это Селена, она новенькая.
– Что за имя такое – Селена?
– Чем оно тебе не нравится?
– На селёдку похоже.
– Ты что, ревнуешь? – хмыкнула Симона. – Тебе нельзя, ты замужем, забыла?
– Такое непросто забыть, – проворчала я. – Этот Донг меня раздражает. Только погляди на его рожу довольную.
Подруга посмотрела на меня с улыбкой и, откинувшись на спинку стула, глотнула моего пива.
– Ах, дорогой, люблю, когда ты ругаешься, – с удовольствием протянула она.
А я зло взирала на врага номер один. В какой-то момент тот почувствовал чужой взгляд и посмотрел в мою сторону.
– Он думает, что он король Гонок. Что можно пугать, кого захочется и когда захочется, – хмуро сказала я. Взгляда от него не отводила. Он от меня тоже. – Ты только глянь на него. У него же всё есть: и победа, и девушка.
Тим Донг уткнулся носом в волосы Селены, тем самым выходя из игры в гляделки.
– Я его ненавижу, – вздохнула, а затем гневно добавила: – Он запретил мне пиво в окно выливать, представляешь?
Помолчала мгновение, вновь посмотрела на мужчину, и слова вырвались как-то сами собой. Я говорила тихо, чтобы не выбиваться из общего гама голосов, но каждая фраза была пропитана искренней яростью.
– Знаешь, я ненавижу таких, как он. В нём всё кишит тщеславием, себялюбием. В моём мире так себя вести могут герцоги, а он кто? Король? Нет, он просто жалкий зарвавшийся хам. Я сделаю всё, чтобы доказать ему, что он такое же ничтожество, как и все мы.
– Джон, ты слишком пристально смотришь, – предупреждающе сказала Симона.
– Да что такого-то?
– Обычно если на мужчину так смотрят, значит, он очень нравится.
Меня аж передёрнуло. Я поспешно перевела взгляд на подругу.
– Фу! – высказалась исчерпывающе.
– Даже боюсь спрашивать, как прошла твоя свадьба.
– Замечательно. Мой муж такой же, как этот Тим Донг. Если их познакомить, они бы спелись.
– А как… брачная ночь? – осторожно спросила Симона, посмотрев на меня с плохо скрытой жалостью.
– Мой муж предпочитает царапать спины своим любовницам, а не законным жёнам.
– То есть…
– Не было ничего, – ворчливо подтвердила я и вновь уставилась на Тима Донга. А затем задумчиво изрекла: – Бомбочки против него не работают. Стихия тоже. Я должен подобрать такое оружие, которое застанет его врасплох. – И тут меня осенило. – В субботу у меня будут наличные деньги. Точно! Куплю метательное оружие.
– Ты что, решил его убить? – испугалась Симона.
– Конечно, нет! – тихо возмутилась таким словам. – Я его только раню. Но раню так, что у него останется шрам на всю жизнь. И каждый раз, когда он будет на него смотреть, то будет вспоминать свой проигрыш.
– Слушай, ты совсем на взводе, – покачала головой Симона. – Может, мне заказать тебе джина?
– Нет уж, хватит на сегодня плохого. Я, наверное, пойду к Феньке. Пора уже домой.
– Не расстраивайся, всё образуется, – попыталась напоследок утешить подруга.
– Конечно, ведь в следующей Гонке я одолею Донга, – хмыкнула я и попрощалась.
В загон зашла в полной уверенности, что никаких сюрпризов уже не будет. Добрела до стойла Феньки, погладила дракона и вдруг услышала за своей спиной странное копошение.
Обернулась и во все глаза уставила на Донга, скармливающего хлеб Тёмному дракону.
К-как?! Он же только что обнимался с Селеной!
Мы с Фенькой переглянулись. Не знаю, понял ли питомец ход моих мыслей, но когда я решительно повернулась к чужому стойлу, неодобрительно засопел.
– Спасибо, что спас мне жизнь, – низким голосом поблагодарила я своего злейшего врага. – Но, будь добр, не распространяться об этом.
Надеюсь, это прозвучало грозно.
– Я уже забыл, – не глядя на меня, просипел в ответ мужчина.
– Это не просьба, – важно сказала я. – Ты никому не скажешь об этом инциденте, а я сохраню твою тайну.
Вот тут мужчина напрягся. Медленно повернул голову и непонимающе посмотрел на меня одним глазом.
– Какую тайну? – сделал вид, что не понял.
– У тебя не повреждены голосовые связки. – И, прежде чем он спросил: «С чего ты взял?», я добавила: – Ты орал, как девчонка.
Не утруждая себя дальнейшими объяснениями, надменно провела пальцами по усам и повернулась к своему дракону.
Домой я вернулась благополучно.
Наутро нервы немного успокоились, ужас пережитого теперь был похож на страшный сон. А может, в какой-то мере так и было. Джон Рут казался нереальным персонажем, тёмной стороной меня, которая проявлялась словно в отместку за ту Мариту, которая всегда была прилежной леди.
Как бы то ни было, Марита Хорвин, а теперь уже Бёме – это не настоящая я. Но Джон Рут тоже не я. Иногда казалось, что настоящей меня не существует. Днём приходилось сдерживать все свои эмоции, быть вежливой, любезной, приветливой, внимательной, соблюдать правила этикета и носить только ту одежду, которая подобает герцогине. Вечером же все демоны, которых я подавляла днём, вырывались наружу. И появлялся Джон Рут, который не боится грубых слов, жестоких действий, и который пойдёт на всё ради победы.
Где же среди этих двух личностей я? Настоящая я?
Вставать утром мне вновь помогала незнакомая служанка. Это уже начинало пугать: почему бы не выделить мне одну личную камеристку и не дёргать остальных девушек? Этой вот явно не доставало опыта в утренних сборах герцогини. Она смущалась, всё время опускала глаза в пол и не могла связать двух слов, когда я спрашивала её про цвет платья. В итоге пришлось приказать просто приготовить мне ванную и заправить постель, пока меня не будет (может, моё отсутствие её успокоит?).
Когда мне предоставили возможность понежиться в тёплой воде, я даже не удивилась, что помогать герцогине пришла Элина. Она, похоже, специально поджидала возможность оскорбить меня один на один. Чтобы ей за это ничего не было, кроме моей обиды.
– Как вы себя чувствуете, миледи? – спросила служанка. На первый взгляд в ней не было видно ненависти, лишь холодная учтивость.
После вчерашнего полёта у меня болели все мышцы. Я расслаблено положила голову на высокий бортик и смотрела на девушку без единой эмоции.
Она красивая, мне не жалко этого признавать. У неё прекрасные пышные волосы русого цвета. Хотя на солнце, уверена, они отливают золотыми искорками. Даже простое не приталенное платье не может скрыть её роскошных форм.
Она красивая, задетая за живое женщина, чьё достоинство я унижаю своим присутствием.
Не получив от меня ответа на предыдущий вопрос, она задала новый:
– Добавить вам кедрового масла?
– Лучше лаванды. Спасибо, – спокойно сказала я в ответ.
– Смотрю, вы нежно прикипели к лаванде, миледи, – вот теперь в её голосе проскользнули язвительные нотки.
– Приятный запах, – отозвалась я.
Элина подошла к тумбочке с флакончиками и начала их перебирать.
– Я бы не советовала лаванду, – сказала она, не отрываясь от поиска. – Герцогу не слишком нравится этот запах.
Я прикрыла глаза и улыбнулась уголками губ, забавляясь этой попытке меня задеть.
– В таком случае добавьте побольше, – попросила вежливо.
От Элины донёсся смешок. Тем не менее, девушка просьбу выполнила, после чего принялась наносить мыло на мочалку.
Она опустилась на колени рядом с бортиком ванны и удивлённо посмотрела на мой живот. Её губы расплылись в какой-то злорадной улыбке.
– О, я помню, однажды Ричард взял меня прямо на лестнице, это было так грубо и так восхитительно, что у меня тоже появился синяк на животе.
Я поджала губы. Судя по контексту, «взял» он её вовсе не на руки.
– Не могли бы вы натереть мне спину, – попросила невозмутимо.
Пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить душевное равновесие.
– Я вот о чём подумала, миледи, – дождавшись, пока я сяду, и, начав водить мочалкой по моей коже, Элина продолжила нападки. – Ричард уехал несколько дней назад, а у вас синяк только-только окрасился синевой. Где же вы успели развлечься?
– Ночью мне снился кошмар, и я упала с кровати, – тихо сказала я, прижав щёку к коленям.
– Не будьте так глупы, герцогиня. Даже ребёнок придумает оправдание лучше.
– Перед вами я вообще не должна оправдываться, – возразила ей. И, тем не менее, добавила: – Вы вините меня в том, что потеряли все виды на моего мужа. Но вся Актория знала о дружбе семей Хорвинов и Бёме, и только глухой не слышал о заключённом брачном договоре. Я не представляю, насколько ограниченной надо быть, чтобы пытаться что-то найти в постели априори женатого герцога.
Элина возмущённо открыла рот, чтобы ответить мне, но в этот момент я оторвалась от колен и посмотрела на неё с жалостью.
– Он же холоден, как камень. Он бы вам ничего не дал, даже если бы вы решили сбежать вместе, укрываясь от навязанного брака.
– Ты считаешь меня глупой?! – Девушка высоко подняла брови.
Марита Хорвин должна была придумать деликатный ответ, но взбунтовавшийся тем, что к любовницам мужа уважения обычно не проявляют, Джон Рут честно сказал:
– Да.
– Ты – маленькая неразумная девчонка, будешь учить меня жизни?! – кажется, это было восхищение моей наглостью.
Но мои слова были вовсе не наглыми, а правдивыми, и она это знала.
– Я ещё слишком мало знаю о жизни, чтобы учить ей.
– Да он несколько лет искал способ избежать брака с тобой! Думаешь, ты нужна ему? Ты для него была помехой и помехой осталась! Я ничего не требую, со мной легко, а на тебя ему приходится тратить деньги и время. Уж поверь, вскоре ему это надоест, и ты отправишься в монастырь, благополучно обвинённая в измене!
Я судорожно вздохнула и уткнулась лбом в колени, после чего тихо сказала:
– Я ему не изменяю.
– Отнекивайся сколько хочешь, я-то о твоих подозрительных синяках молчать не буду.
– Пожалуйста, не забудьте натереть всё тело и голову тоже, – холодно сказала я, возвращая лицу прежнюю отрешённость.
Всё оставшееся время мы провели в молчании.
Как только помывка подошла к концу, я вернулась в свою комнату, вызвала служанку. Ещё одна незнакомая девушка помогла мне одеться, привести в порядок волосы и любезно сообщила, что можно спускаться к завтраку.
Казалось, будто я жила от Гонок до субботы. Промежуточные дни напоминали тлеющие страницы книги, на которых не было текста, которые были просто пустыми. Я думала о своей жизни и уже сейчас понимала, что в ней будет всего несколько цельных страниц: суббота, потом Гонки, потом суббота, потом Гонки, потом суббота… и так до бесконечности.
Неделя без герцога позволила мне освоиться в замке, смелее обращаться со слугами, делать вид, что не замечаю постоянно маячащую перед глазами Элину. Но вместе с тем мне невыносимо было находиться в четырёх стенах, даже если это длилось всего день или два.
Я прошлась по четырём башням, что примыкали к каждому углу квадратного замка, но ничего интересного там не нашла. Хотела спуститься по дороге, ведущей прямо от замка в низину, где располагался загон для лошадей и курятник. Но, снедаемая сомнениями относительно уместности появления леди в таком месте, так и не решилась мозолить слугам глаза.
К тому же, слуги и так не воспринимали меня всерьёз. Это чувствовалось не только в том, как они ведут себя со мной (некогда заикающаяся служанка вскоре перестала даже обращаться ко мне «миледи»), а в их взглядах и перешёптываниях. Приходилось сохранять спокойствие и усиленно делать вид, что я ничего не замечаю. Я могла лишь требовать к себе должного обращения, но не больше, ведь герцогиня – только официальный статус. На деле же уважаемой хозяйкой замка я не была.
Когда наступила суббота, я едва не расплакалась от счастья при пробуждении.
Одевшись и спустившись к завтраку, с удивлением обнаружила, что стол накрывает Эрта.
– Ваш омлет, миледи, – поклонилась она.
– Благодарю. Не хотите присесть со мной? – огорошила я её.
– Простите, мне не положено сидеть за одним столом с герцогиней.
– Я настаиваю, – повторила с требовательной интонацией.
– Ещё раз прошу прощения, миледи, но я не могу, – ответила мне Эрта, тем самым показывая, что приказы герцогини её мало волнуют.
Поклонившись, полная женщина удалилась на нижний этаж.
Задумчиво посмотрев на омлет, я спокойно взяла тарелку и проследовала на кухню.
Гостей мы не принимали, в столовой завтракала только я, так что слугам не нужно было готовить много и быстро. Они занимали себя тем, что разговаривали на какие-то отвлечённые темы и поглощали остатки еды. Заметив, как я осторожно спускаюсь по довольно крутой лестнице, держа на весу тарелку с омлетом, они мгновенно замолчали.
– Миледи? – удивлённо воскликнула Эрта, приближаясь ко мне. – Вы не должны появляться здесь.
– Я знаю, – заверила её. – Но раз служанке нельзя присесть рядом с герцогиней, герцогиня присядет рядом со служанкой. Насколько мне известно, правила приличия подобного не запрещают.
С гордо поднятой головой я прошла к деревянному столу, уселась на лавочку и украдкой тяжело вздохнула, понимая, что в данный момент ко мне приковано два десятка пар глаз.
– Никто не подаст мне вилку? – вежливо спросила я у замерших в нерешительности слуг.
Молодой парень среагировал быстрее всех, протянув мне нужный предмет. Рука у него не тряслась, в глазах не было трепета. Они меня не уважали, и это было вполне закономерно.
Эрта со вздохом опустилась напротив и вопросительно взглянула на меня.
– Вы так и не выгнали Элину из замка, – задумчиво напомнила я женщине, отправляя в рот малюсенький кусочек омлета.
– Я выполнила вашу просьбу, миледи, – не согласилась Эрта, – но без одобрения герцога даже я не могу отправить человека на улицу.
– Я выросла в дворянской семье, у меня прекрасное образование, леди Эрта, – с достоинством сказала я, – так что мне прекрасно известно, что слуги живут в замке по желанию. Почти у всех у вас есть свои дома в деревне или в городе, где находятся ваши семьи.
Тут я немного приврала. Об этом мне рассказала Симона.
В глазах Эрты проскользнула смешинка.
– Не стоит называть меня «леди», ваше сиятельство, – покорно склонила голову та. – Дело в том, что я действительно не имею права выгонять слуг без одобрения герцога.
– В данный момент это одобрение может дать вам управляющий, – сухо сказала я, давая понять, что все её попытки обмануть меня, не подействуют. – Но я на вас не в обиде. Элина может остаться в замке до приезда герцога.
В моём присутствии слуги не позволили себе хмыкнуть, но по их взглядам становилось очевидным, что о связи Элины с моим мужем они прекрасно осведомлены.
– Скажите, почему вы каждый раз посылаете ко мне новых служанок?
– Так вы можете выбрать себе лучшую, миледи, – ничуть не смутилась Эрта.
– Полагаете, я стану делать из людей лошадей и устраивать аукцион?
Наконец, у меня получилось вывести её из равновесия.
– Простите, миледи, не думала, что вы воспримете мою заботу именно так.
– Ах, это была забота, – задумчиво повторила я. – Мне-то показалось, что вы уверены, будто в этом замке я надолго не задержусь. Что ж, сердечно благодарю, но в следующий раз проявляйте свою заботу исполнением приказов герцогини.
Наверное, не стоило переходить на такой сердитый тон. Сделав вид, что сменила гнев на милость, я продолжила:
– Эрта, в этом замке очень много слуг.
– Вас это не устраивает, миледи? – не поняла та.
– С Донгом?
– Угу.
– Это Селена, она новенькая.
– Что за имя такое – Селена?
– Чем оно тебе не нравится?
– На селёдку похоже.
– Ты что, ревнуешь? – хмыкнула Симона. – Тебе нельзя, ты замужем, забыла?
– Такое непросто забыть, – проворчала я. – Этот Донг меня раздражает. Только погляди на его рожу довольную.
Подруга посмотрела на меня с улыбкой и, откинувшись на спинку стула, глотнула моего пива.
– Ах, дорогой, люблю, когда ты ругаешься, – с удовольствием протянула она.
А я зло взирала на врага номер один. В какой-то момент тот почувствовал чужой взгляд и посмотрел в мою сторону.
– Он думает, что он король Гонок. Что можно пугать, кого захочется и когда захочется, – хмуро сказала я. Взгляда от него не отводила. Он от меня тоже. – Ты только глянь на него. У него же всё есть: и победа, и девушка.
Тим Донг уткнулся носом в волосы Селены, тем самым выходя из игры в гляделки.
– Я его ненавижу, – вздохнула, а затем гневно добавила: – Он запретил мне пиво в окно выливать, представляешь?
Помолчала мгновение, вновь посмотрела на мужчину, и слова вырвались как-то сами собой. Я говорила тихо, чтобы не выбиваться из общего гама голосов, но каждая фраза была пропитана искренней яростью.
– Знаешь, я ненавижу таких, как он. В нём всё кишит тщеславием, себялюбием. В моём мире так себя вести могут герцоги, а он кто? Король? Нет, он просто жалкий зарвавшийся хам. Я сделаю всё, чтобы доказать ему, что он такое же ничтожество, как и все мы.
– Джон, ты слишком пристально смотришь, – предупреждающе сказала Симона.
– Да что такого-то?
– Обычно если на мужчину так смотрят, значит, он очень нравится.
Меня аж передёрнуло. Я поспешно перевела взгляд на подругу.
– Фу! – высказалась исчерпывающе.
– Даже боюсь спрашивать, как прошла твоя свадьба.
– Замечательно. Мой муж такой же, как этот Тим Донг. Если их познакомить, они бы спелись.
– А как… брачная ночь? – осторожно спросила Симона, посмотрев на меня с плохо скрытой жалостью.
– Мой муж предпочитает царапать спины своим любовницам, а не законным жёнам.
– То есть…
– Не было ничего, – ворчливо подтвердила я и вновь уставилась на Тима Донга. А затем задумчиво изрекла: – Бомбочки против него не работают. Стихия тоже. Я должен подобрать такое оружие, которое застанет его врасплох. – И тут меня осенило. – В субботу у меня будут наличные деньги. Точно! Куплю метательное оружие.
– Ты что, решил его убить? – испугалась Симона.
– Конечно, нет! – тихо возмутилась таким словам. – Я его только раню. Но раню так, что у него останется шрам на всю жизнь. И каждый раз, когда он будет на него смотреть, то будет вспоминать свой проигрыш.
– Слушай, ты совсем на взводе, – покачала головой Симона. – Может, мне заказать тебе джина?
– Нет уж, хватит на сегодня плохого. Я, наверное, пойду к Феньке. Пора уже домой.
– Не расстраивайся, всё образуется, – попыталась напоследок утешить подруга.
– Конечно, ведь в следующей Гонке я одолею Донга, – хмыкнула я и попрощалась.
В загон зашла в полной уверенности, что никаких сюрпризов уже не будет. Добрела до стойла Феньки, погладила дракона и вдруг услышала за своей спиной странное копошение.
Обернулась и во все глаза уставила на Донга, скармливающего хлеб Тёмному дракону.
К-как?! Он же только что обнимался с Селеной!
Мы с Фенькой переглянулись. Не знаю, понял ли питомец ход моих мыслей, но когда я решительно повернулась к чужому стойлу, неодобрительно засопел.
– Спасибо, что спас мне жизнь, – низким голосом поблагодарила я своего злейшего врага. – Но, будь добр, не распространяться об этом.
Надеюсь, это прозвучало грозно.
– Я уже забыл, – не глядя на меня, просипел в ответ мужчина.
– Это не просьба, – важно сказала я. – Ты никому не скажешь об этом инциденте, а я сохраню твою тайну.
Вот тут мужчина напрягся. Медленно повернул голову и непонимающе посмотрел на меня одним глазом.
– Какую тайну? – сделал вид, что не понял.
– У тебя не повреждены голосовые связки. – И, прежде чем он спросил: «С чего ты взял?», я добавила: – Ты орал, как девчонка.
Не утруждая себя дальнейшими объяснениями, надменно провела пальцами по усам и повернулась к своему дракону.
***
Домой я вернулась благополучно.
Наутро нервы немного успокоились, ужас пережитого теперь был похож на страшный сон. А может, в какой-то мере так и было. Джон Рут казался нереальным персонажем, тёмной стороной меня, которая проявлялась словно в отместку за ту Мариту, которая всегда была прилежной леди.
Как бы то ни было, Марита Хорвин, а теперь уже Бёме – это не настоящая я. Но Джон Рут тоже не я. Иногда казалось, что настоящей меня не существует. Днём приходилось сдерживать все свои эмоции, быть вежливой, любезной, приветливой, внимательной, соблюдать правила этикета и носить только ту одежду, которая подобает герцогине. Вечером же все демоны, которых я подавляла днём, вырывались наружу. И появлялся Джон Рут, который не боится грубых слов, жестоких действий, и который пойдёт на всё ради победы.
Где же среди этих двух личностей я? Настоящая я?
Вставать утром мне вновь помогала незнакомая служанка. Это уже начинало пугать: почему бы не выделить мне одну личную камеристку и не дёргать остальных девушек? Этой вот явно не доставало опыта в утренних сборах герцогини. Она смущалась, всё время опускала глаза в пол и не могла связать двух слов, когда я спрашивала её про цвет платья. В итоге пришлось приказать просто приготовить мне ванную и заправить постель, пока меня не будет (может, моё отсутствие её успокоит?).
Когда мне предоставили возможность понежиться в тёплой воде, я даже не удивилась, что помогать герцогине пришла Элина. Она, похоже, специально поджидала возможность оскорбить меня один на один. Чтобы ей за это ничего не было, кроме моей обиды.
– Как вы себя чувствуете, миледи? – спросила служанка. На первый взгляд в ней не было видно ненависти, лишь холодная учтивость.
После вчерашнего полёта у меня болели все мышцы. Я расслаблено положила голову на высокий бортик и смотрела на девушку без единой эмоции.
Она красивая, мне не жалко этого признавать. У неё прекрасные пышные волосы русого цвета. Хотя на солнце, уверена, они отливают золотыми искорками. Даже простое не приталенное платье не может скрыть её роскошных форм.
Она красивая, задетая за живое женщина, чьё достоинство я унижаю своим присутствием.
Не получив от меня ответа на предыдущий вопрос, она задала новый:
– Добавить вам кедрового масла?
– Лучше лаванды. Спасибо, – спокойно сказала я в ответ.
– Смотрю, вы нежно прикипели к лаванде, миледи, – вот теперь в её голосе проскользнули язвительные нотки.
– Приятный запах, – отозвалась я.
Элина подошла к тумбочке с флакончиками и начала их перебирать.
– Я бы не советовала лаванду, – сказала она, не отрываясь от поиска. – Герцогу не слишком нравится этот запах.
Я прикрыла глаза и улыбнулась уголками губ, забавляясь этой попытке меня задеть.
– В таком случае добавьте побольше, – попросила вежливо.
От Элины донёсся смешок. Тем не менее, девушка просьбу выполнила, после чего принялась наносить мыло на мочалку.
Она опустилась на колени рядом с бортиком ванны и удивлённо посмотрела на мой живот. Её губы расплылись в какой-то злорадной улыбке.
– О, я помню, однажды Ричард взял меня прямо на лестнице, это было так грубо и так восхитительно, что у меня тоже появился синяк на животе.
Я поджала губы. Судя по контексту, «взял» он её вовсе не на руки.
– Не могли бы вы натереть мне спину, – попросила невозмутимо.
Пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить душевное равновесие.
– Я вот о чём подумала, миледи, – дождавшись, пока я сяду, и, начав водить мочалкой по моей коже, Элина продолжила нападки. – Ричард уехал несколько дней назад, а у вас синяк только-только окрасился синевой. Где же вы успели развлечься?
– Ночью мне снился кошмар, и я упала с кровати, – тихо сказала я, прижав щёку к коленям.
– Не будьте так глупы, герцогиня. Даже ребёнок придумает оправдание лучше.
– Перед вами я вообще не должна оправдываться, – возразила ей. И, тем не менее, добавила: – Вы вините меня в том, что потеряли все виды на моего мужа. Но вся Актория знала о дружбе семей Хорвинов и Бёме, и только глухой не слышал о заключённом брачном договоре. Я не представляю, насколько ограниченной надо быть, чтобы пытаться что-то найти в постели априори женатого герцога.
Элина возмущённо открыла рот, чтобы ответить мне, но в этот момент я оторвалась от колен и посмотрела на неё с жалостью.
– Он же холоден, как камень. Он бы вам ничего не дал, даже если бы вы решили сбежать вместе, укрываясь от навязанного брака.
– Ты считаешь меня глупой?! – Девушка высоко подняла брови.
Марита Хорвин должна была придумать деликатный ответ, но взбунтовавшийся тем, что к любовницам мужа уважения обычно не проявляют, Джон Рут честно сказал:
– Да.
– Ты – маленькая неразумная девчонка, будешь учить меня жизни?! – кажется, это было восхищение моей наглостью.
Но мои слова были вовсе не наглыми, а правдивыми, и она это знала.
– Я ещё слишком мало знаю о жизни, чтобы учить ей.
– Да он несколько лет искал способ избежать брака с тобой! Думаешь, ты нужна ему? Ты для него была помехой и помехой осталась! Я ничего не требую, со мной легко, а на тебя ему приходится тратить деньги и время. Уж поверь, вскоре ему это надоест, и ты отправишься в монастырь, благополучно обвинённая в измене!
Я судорожно вздохнула и уткнулась лбом в колени, после чего тихо сказала:
– Я ему не изменяю.
– Отнекивайся сколько хочешь, я-то о твоих подозрительных синяках молчать не буду.
– Пожалуйста, не забудьте натереть всё тело и голову тоже, – холодно сказала я, возвращая лицу прежнюю отрешённость.
Всё оставшееся время мы провели в молчании.
Как только помывка подошла к концу, я вернулась в свою комнату, вызвала служанку. Ещё одна незнакомая девушка помогла мне одеться, привести в порядок волосы и любезно сообщила, что можно спускаться к завтраку.
Казалось, будто я жила от Гонок до субботы. Промежуточные дни напоминали тлеющие страницы книги, на которых не было текста, которые были просто пустыми. Я думала о своей жизни и уже сейчас понимала, что в ней будет всего несколько цельных страниц: суббота, потом Гонки, потом суббота, потом Гонки, потом суббота… и так до бесконечности.
Неделя без герцога позволила мне освоиться в замке, смелее обращаться со слугами, делать вид, что не замечаю постоянно маячащую перед глазами Элину. Но вместе с тем мне невыносимо было находиться в четырёх стенах, даже если это длилось всего день или два.
Я прошлась по четырём башням, что примыкали к каждому углу квадратного замка, но ничего интересного там не нашла. Хотела спуститься по дороге, ведущей прямо от замка в низину, где располагался загон для лошадей и курятник. Но, снедаемая сомнениями относительно уместности появления леди в таком месте, так и не решилась мозолить слугам глаза.
К тому же, слуги и так не воспринимали меня всерьёз. Это чувствовалось не только в том, как они ведут себя со мной (некогда заикающаяся служанка вскоре перестала даже обращаться ко мне «миледи»), а в их взглядах и перешёптываниях. Приходилось сохранять спокойствие и усиленно делать вид, что я ничего не замечаю. Я могла лишь требовать к себе должного обращения, но не больше, ведь герцогиня – только официальный статус. На деле же уважаемой хозяйкой замка я не была.
Когда наступила суббота, я едва не расплакалась от счастья при пробуждении.
Одевшись и спустившись к завтраку, с удивлением обнаружила, что стол накрывает Эрта.
– Ваш омлет, миледи, – поклонилась она.
– Благодарю. Не хотите присесть со мной? – огорошила я её.
– Простите, мне не положено сидеть за одним столом с герцогиней.
– Я настаиваю, – повторила с требовательной интонацией.
– Ещё раз прошу прощения, миледи, но я не могу, – ответила мне Эрта, тем самым показывая, что приказы герцогини её мало волнуют.
Поклонившись, полная женщина удалилась на нижний этаж.
Задумчиво посмотрев на омлет, я спокойно взяла тарелку и проследовала на кухню.
Гостей мы не принимали, в столовой завтракала только я, так что слугам не нужно было готовить много и быстро. Они занимали себя тем, что разговаривали на какие-то отвлечённые темы и поглощали остатки еды. Заметив, как я осторожно спускаюсь по довольно крутой лестнице, держа на весу тарелку с омлетом, они мгновенно замолчали.
– Миледи? – удивлённо воскликнула Эрта, приближаясь ко мне. – Вы не должны появляться здесь.
– Я знаю, – заверила её. – Но раз служанке нельзя присесть рядом с герцогиней, герцогиня присядет рядом со служанкой. Насколько мне известно, правила приличия подобного не запрещают.
С гордо поднятой головой я прошла к деревянному столу, уселась на лавочку и украдкой тяжело вздохнула, понимая, что в данный момент ко мне приковано два десятка пар глаз.
– Никто не подаст мне вилку? – вежливо спросила я у замерших в нерешительности слуг.
Молодой парень среагировал быстрее всех, протянув мне нужный предмет. Рука у него не тряслась, в глазах не было трепета. Они меня не уважали, и это было вполне закономерно.
Эрта со вздохом опустилась напротив и вопросительно взглянула на меня.
– Вы так и не выгнали Элину из замка, – задумчиво напомнила я женщине, отправляя в рот малюсенький кусочек омлета.
– Я выполнила вашу просьбу, миледи, – не согласилась Эрта, – но без одобрения герцога даже я не могу отправить человека на улицу.
– Я выросла в дворянской семье, у меня прекрасное образование, леди Эрта, – с достоинством сказала я, – так что мне прекрасно известно, что слуги живут в замке по желанию. Почти у всех у вас есть свои дома в деревне или в городе, где находятся ваши семьи.
Тут я немного приврала. Об этом мне рассказала Симона.
В глазах Эрты проскользнула смешинка.
– Не стоит называть меня «леди», ваше сиятельство, – покорно склонила голову та. – Дело в том, что я действительно не имею права выгонять слуг без одобрения герцога.
– В данный момент это одобрение может дать вам управляющий, – сухо сказала я, давая понять, что все её попытки обмануть меня, не подействуют. – Но я на вас не в обиде. Элина может остаться в замке до приезда герцога.
В моём присутствии слуги не позволили себе хмыкнуть, но по их взглядам становилось очевидным, что о связи Элины с моим мужем они прекрасно осведомлены.
– Скажите, почему вы каждый раз посылаете ко мне новых служанок?
– Так вы можете выбрать себе лучшую, миледи, – ничуть не смутилась Эрта.
– Полагаете, я стану делать из людей лошадей и устраивать аукцион?
Наконец, у меня получилось вывести её из равновесия.
– Простите, миледи, не думала, что вы воспримете мою заботу именно так.
– Ах, это была забота, – задумчиво повторила я. – Мне-то показалось, что вы уверены, будто в этом замке я надолго не задержусь. Что ж, сердечно благодарю, но в следующий раз проявляйте свою заботу исполнением приказов герцогини.
Наверное, не стоило переходить на такой сердитый тон. Сделав вид, что сменила гнев на милость, я продолжила:
– Эрта, в этом замке очень много слуг.
– Вас это не устраивает, миледи? – не поняла та.
